Те, кто приходят из темноты

Я видел лишь его спину, когда он мчался по коридору. Здесь стены были влажными, сверху капала вода. Казалось, пол уходит вниз. Коридор да и вся подземная часть дома находились здесь еще до того, как началось строительство здания, тогда это помещение было первым этажом.

Фишер снова закричал. Звук получился странным. Коридор расширялся. Эхо наших шагов менялось, и до нас доносились звуки, полные страха и ужаса. Казалось, мы бежим в сторону тупика, но тут коридор резко свернул вправо.

А затем стены с двух сторон одновременно исчезли. — Гэри, подожди!

Теперь и мой голос звучал иначе. Фишер замедлил шаг, он тоже почувствовал какие-то изменения. И дело было не только в звуке. Воздух стал холоднее. Кроме того, теперь я отчетливо слышал сдавленные рыдания.

Мы продолжали двигаться вперед, но гораздо осторожнее. Пять метров, десять. Фишер, держа фонарик перед собой, медленно перемещал луч. Свет прорезал воздух, не встречая преград.

Раздался крик, и мне показалось, что я различил отдельные слова. Гэри резко развернул фонарик.

Кто-то попал в его луч. Маленькая девочка застыла на месте, словно зверек, попавший в мощный свет фар на лесной дороге. Ее волосы торчали в разные стороны, как будто она пыталась их выдрать. На ней было надето пальто, перепачканное кровью и чем-то липким. На мокром от слез лице виднелась размазанная грязь, голова и плечи были страшно напряжены.

— Уходите! — закричала она.

Когда Фишер шагнул к ней, девочка начала колотить себя кулаками по голове и лицу.

— Вам сюда нельзя!

Фишер протянул к ней руки.

— Шшш, — сказал он. — Все в порядке. Это…

Голова девочки дернулась, и она посмотрела на Фишера так, словно он только что возник на пустом месте. Она заморгала. Ее голос изменился. Стал ниже.

— Кто… — оскалилась она. — Что еще за дерьмо? Кто вы такие?

— Все в порядке, — повторил Гэри, делая еще один шаг. — Все хорошо. Мы…

Но тут раздался глухой металлический удар и стало светлее, сначала свет падал откуда-то из коридора, а потом лампы вокруг нас начали зажигаться одна за другой.

Я увидел, что мы находимся в очень просторном помещении — примерно сорок на пятьдесят метров. Точнее определить было трудно — низкий потолок поддерживали кирпичные колонны, мешавшие рассмотреть его как следует. В центре стоял деревянный круглый стол с девятью тяжелыми дубовыми стульями. На столе было девять стеклянных кувшинов, покрытых слоем пыли. Складывалось впечатление, что с викторианских времен помещение было законсервировано, или перенесено из Средних веков, или это бункер на другой планете.

Ряды деревянных скамей шли параллельно стенам, как в церкви, каждый следующий немного выше предыдущего. Помещение освещало множество покрытых пылью лампочек. Все вместе напоминало католический храм давно прошедшим зимним днем, о котором все забыли.

Фишер стоял, разинув рот и озираясь по сторонам. Девочка смотрела мимо него, туда, откуда мы пришли.

Я повернулся и увидел, что кто-то вошел в зал. Высокий мужчина в пальто. Я сразу понял, где я его видел прежде. В «Байроне». Этот человек убил Билла Андерсона.

Он медленно подошел к центру комнаты, не обращая ни малейшего внимания на стол, стулья и все остальное. Не смотрел он и на нас с Гэри.

Он был здесь только по одной причине.

— Привет, Маркус, — сказал он, вставляя обойму в рукоять пистолета, который держал в правой руке. — Думаю, на сей раз ты узнаёшь меня?

Девочка повернулась и побежала к двери, находящейся в дальнем конце комнаты.

— Время умирать! — закричал мужчина ей вслед. — Снова!

Гэри бросился за девочкой.

Я повернулся к мужчине в пальто.

— Кто, черт возьми, ты такой?

Он поднял пистолет и на ходу выстрелил в меня, а потом продолжал идти дальше, словно я был уже мертв.

Глава 41

Мэдисон пронеслась сквозь распахнутую дверь и снова оказалась в темноте, в лабиринте бесконечных коридоров. Здесь она превратилась в хитрую лису, оказавшуюся на своей территории. Теперь она уже плохо понимала, кто она такая, почти не ощущала, как ее тело ударяется о стены, как она спотыкается и падает. Пока ее тело бежало, она бежала вместе с ним, смутно ощущая происходящее, — ее голова больше ей не принадлежала и давно перестала быть не то что тихой гаванью, но и просто безопасным местом.

Несколько минут она слышала шаги бегущих за ней людей и видела блики света, но потом ей на некоторое время удалось оторваться от преследователей, свернув в лабиринт коридоров, которые Маркус хорошо знал, а Шеперд и другой мужчина — нет. Шеперд — тот, кто подошел к ней на пляже и пробил в ее разуме дыру, через которую внутрь проник Маркус. А теперь Шеперд хотел ее убить; складывалось впечатление, что он уже делал это прежде.

Что ж, она правильно поступила, когда не поверила ему.

Она зацепилось за что-то и со всего размаха упала на пол.

Когда ей удалось подняться на ноги, Мэдисон поняла, что уже была здесь раньше. Она узнала запах.

А значит, дверь, которая вела к выходу из здания, находилась с другой стороны комнаты.

Она едва стояла на ногах, долгие хождения в течение последних дней ее сильно утомили. Мэдисон устала быть живой. И двигаться она продолжала только из-за того, что испытывала ужас, чего никак нельзя было сказать о сидящем у нее внутри мужчине. Он не боялся ни темноты, ни мертвых девушек, ни чего-то еще, он вообще не понимал, что значит бояться. Во всех своих жизнях он видел слишком много. Маркус знал это место еще до того, как здесь построили дом, когда тут были лишь деревья, камень и вода. Оно принадлежало ему. Ему принадлежало все, и он мог поступать со всеми так, как пожелает. Во всяком случае, он так считал.

«Не все», — решила Мэдисон.

Пробираясь через забитую мусором комнату, она сорвала с себя любимое пальто. Она больше не желала его носить. Слишком много на нем было крови. А еще Мэдисон поняла, что не она заставила свою мать его купить. Сейчас она хотела, чтобы ее мать и отец оказались рядом, и знала, что от пальто нужно избавиться. Если ей суждено их увидеть, то только в том случае, если она снова станет Мэдисон.

Она швырнула пальто на пол, но тут ее ноги перестали двигаться, а колени сгибаться.

Конечно, он не хотел расставаться со своей записной книжкой, которая лежала в кармане пальто. Маркус не мог оставить ее здесь. Он нуждался в ней. Мэдисон обрадовалась, что может его рассердить, и неожиданно у нее возникла новая идея, которая понравилась ей еще больше.

Она вытащила из кармана зажигалку, опустилась на колени и поднесла ее к пальто, как раз к тому месту, где находилась дурацкая записная книжка, со всеми дурацкими словами, числами и прочим, чего она не хотела понимать и желала поскорее забыть. Она неловко повернула колесико — у него это получалось лучше, ведь он курил, а она нет.

Однако Мэдисон не сдавалась. Он пытался отвести ее руку в сторону. Но она отчаянно сопротивлялась, напрягая все мышцы, пока ей не удалось поджечь пальто. Она поднесла пламя зажигалки к сухим и заплесневелым книгам.

Огонь начал быстро распространяться, Мэдисон засмеялась и закричала, чувствуя облегчение, а потом ее накрыла тьма.

Казалось, кто-то лупит меня молотом, к которому острием наружу приладили гвоздь.

Пуля попала мне в верхнюю часть левого плеча, развернула и отбросила на первый ряд скамеек. На мгновение в глазах потемнело, и я ударился затылком так, что в первый момент голова заболела даже сильнее, чем плечо.

Потом я упал на пол, перекатился и попытался приподняться на левой руке, но плечо пронзила острая боль. Тогда я ухватился за скамью правой рукой и с трудом встал.

Кровь текла по куртке. Вся рука казалась горячей. Боль в голове уже почти прошла, и я понял, что очень скоро плечо начнет доставлять мне настоящие неприятности.

Я выбежал в коридор, который начинался в дальнем конце зала, резко свернул направо и оказался в темноте. Я слышал отголоски криков Гэри и побежал в их сторону.