Чувство реальности. Том 2

пускница Гарварда и намерена изучать русский политический пиар.

- А, прости, кто субсидирует тебя? - спросил он, прищурившись, и Маша поняла, что он протрезвел окончательно.

- Концерн. Кто же еще?

- Класс. Мне бы так... Слушай, а ты с Хоганом лично знакома?

- Конечно, - скромно кивнула Маша, - я иногда сопровождаю его на всяких важных переговорах, конференциях.

- Погоди, а кто же тебя встретил?

- Сотрудник нашего посольства.

- Где ты будешь жить?

- Он же снял мне квартиру через знакомых.

- Интересно, где, в каком районе?

- В центре.

- Класс, - одобрительно кивнул Феликс, - и как квартира, хорошая? Сколько комнат?

- Слушай, ну какая тебе разница? - слегка рассердилась Маша. - Я же не спрашиваю тебя, сколько комнат в твоей квартире.

- А ты спроси. Я отвечу, - Феликс заулыбался, показывая ряд отличных зубов, ровных и белых, - могу даже в гости пригласить. Хочешь, прямо сегодня. Я живу один. Квартирка так себе, трехкомнатная, сто тридцать метров, в новом элитном доме, холостяцкая, но уютная. Ты вечером что делаешь?

- Ужинаю с сотрудниками посольства, - отрезала Маша.

Этот Феликс стал ужасно раздражать ее. Ей показалось, что насчет трехкомнатной квартиры в элитном доме он врет. Просто так, из любви к искусству. Более того, он приглашает ее в гости сегодня вечером, совершенно точно зная, что она откажется. И еще, он постоянно гримасничал, как будто на его лицо была натянута мягкая резиновая маска, снабженная изнутри сложным самодвижущимся механизмом.

- А, понятно, - он вытянул губы трубочкой и сдвинул брови к переносице. У тебя там небось полно знакомых, в посольстве? Слушай, а ты не могла бы взять меня туда на какую-нибудь тусовку?

- Видишь ли, я не собираюсь ходить на посольские тусовки, у меня здесь совсем другие задачи. Я пишу диссертацию.

- Ты? Чего, серьезно, что ли? Сколько же тебе лет, малышка? - он вдруг засмеялся, до того странно, фальшиво, до того некстати, что Маша слегка напряглась.

- Двадцать пять.

- Ого, уже какая взрослая, - он перестал смеяться, словно внутри у него выключилась машинка игрушечного смеха, и тут же скорчил серьезную, важную морду.

- Я вот тоже все хочу что-нибудь такое написать, повесть, например, или роман. Мог бы стать известным писателем, сейчас это просто. Настоящих писателей нет, и я бы на фоне нынешнего дерьма стал Толстым и Достоевским сразу, в одном лице, - последовала очередная гримаса, рыжие брови сдвинулись к переносице, уголки губ поползли вниз.

- Очень интересно, - вежливо улыбнулась Маша, - у тебя уже есть в голове готовые сюжеты?

- Сколько угодно! - он закатил глаза, прикусил губу, застыл на несколько секунд в глубокой задумчивости и вдруг выпалил:

- Слушай, ты есть хочешь?

- Да, наверное, - кивнула Маша.

- Тогда пошли. Я угощаю. Я редко угощаю женщин, но ты мне нравишься.

В лифте он прилип к зеркалу и забыл о Маше, пригладил ладонями волосы, оскалился, принялся рассматривать свои отличные зубы. Когда