«Линкольн» для адвоката

Моя просьба вызвала яростное противодействие со стороны Минтона, выражавшего сомнение в аутентичности и правовой обоснованности улики. В конце концов судья рассудила в мою пользу. По правде сказать, она и сама проявляла признаки того же возмущения, что я искусственно на себя напускал, и Минтон имел мало шансов.

Судебный пристав отнес компьютерную распечатку Корлиссу, и судья велела ему прочитать ее.

– Я не очень хорошо читаю, судья, – произнес он.

– Постарайтесь, мистер Корлисс.

Тот взял бумагу и, уткнувшись в нее лицом, стал читать:

– Спасибо, мистер Корлисс, – сказал я. – Думаю, этого достаточно.

Корлисс опустил распечатку и воззрился на меня как ребенок, который открыл дверь в доверху набитый стенной шкаф и увидел, что содержимое вот-вот повалится ему на голову.

– Вас привлекали за лжесвидетельство по делу Бентли? – спросил я его.

– Нет, никогда! – энергично возразил он, словно этот факт полностью оправдывал его.

– Потому что полиция соучаствовала с вами в фабрикации дела против мистера Бентли?

Минтон заявил протест:

– Уверен, мистер Корлисс не имеет ни малейшего понятия, что лежало в основе решения привлекать его или не привлекать.

Фулбрайт сочла возражение обоснованным, но меня это уже не волновало. Я так далеко продвинулся с этим свидетелем, что догнать меня было невозможно. Я перешел к следующему вопросу:

– Кто-либо из прокуроров или полицейских просил вас сблизиться с мистером Руле и подтолкнуть его к откровению?

– Нет, просто, я думаю, так уж мне повезло.

– Вас не просили вытягивать признание у мистера Руле?

– Нет.

Несколько мгновений я вглядывался в него с выражением невыразимого отвращения.

– У меня все.

Я сохранял эту драматическую позу, призванную выразить гнев и гадливость, пока шел к своему месту, и, прежде чем сесть, театральным жестом швырнул перед собой на стол коробку с видеокассетой.

– Мистер Минтон? – вопросила судья.

– У меня все, – тихо ответил он.

– О'кей, – проговорила Фулбрайт. – Я намерена отпустить жюри на ранний обеденный перерыв. Я бы хотела, чтобы все вы вновь собрались здесь ровно в час дня.

Натянув на лицо деланную улыбку, она обратила ее к присяжным и держала на лице, пока они выходили из зала суда. Улыбка спала с ее лица в тот момент, когда дверь за ними закрылась.

– Я хочу видеть представителей обеих сторон у себя в кабинете, – скомандовала она. – Немедленно!

Судья Фулбрайт не стала ждать никакого ответа. Она покинула свою судейскую скамью так быстро, что ее мантия взметнулась за ней, точно черное одеяние старухи с косой.

Глава 40

К тому времени как мы с Минтоном прошли в кабинет позади зала суда, судья Фулбрайт уже закурила сигарету. После одной длинной затяжки она загасила ее о стеклянное пресс-папье, а затем убрала окурок в пластиковый пакет с застежкой, который вынула из своей сумочки. Закрыла пакет, сложила его и положила в сумку. Ее задачей было не оставлять свидетельств своего правонарушения ночным уборщикам или кому-либо еще. Судья выпустила дым в вентиляционное отверстие в потолке и посмотрела сверху вниз на Минтона:

– Мистер Минтон, во что, черт вас дери, вы превратили мой судебный процесс?!

– Ваша че…

– Замолчите и сядьте! Оба!

Мы сделали, как она велела. Судья села напротив и подалась к нам через стол. Смотрела она по-прежнему на Минтона.

– Кто занимался подготовкой этого вашего свидетеля? – спросила она уже спокойно. – Кто производил проработку его биографии?

– Э-э… это было… вообще-то мы прорабатывали данные… изучали его послужной список только по округу Лос-Анджелес. В отношении его не было никаких сигналов опасности. Я проверил его фамилию по базе данных – правда, без инициалов.

– Сколько раз его использовали в нашем округе до сегодняшнего дня?

– В суде – только раз. Но я нашел еще три уголовных дела, по которым он предоставлял информацию. По Аризоне ничего не всплыло.

– И никто не догадался проверить, фигурировал ли этот человек где-либо еще, никто не попробовал другие варианты фамилии?

– Думаю, нет. Видите ли, он перешел ко мне от предыдущего прокурора по этому же делу. Я решил, что она уже проверила его.

– Чушь! – резко бросил я.

Судья обратила взгляд ко мне. Да, я мог спокойно сидеть и смотреть, как идет ко дну Минтон, но не собирался позволить ему утопить вместе с собой Свирепую Мэгги.

– Предыдущим прокурором по данному делу была Мэгги Макферсон, – продолжил я. – Оно числилось за ней не более трех часов. Она – моя бывшая жена. Как только она увидела меня на первоначальном слушании, прекрасно поняла, что ее отстранят. И дело в тот же день передали вам, мистер Минтон. Когда же, по вашему мнению, она должна была выяснять подноготную вашего свидетеля? Особенно этого, который выполз из-под своего камня уже после первого судебного слушания. Она просто переадресовала его вам, вот и все.

Минтон открыл рот, чтобы что-то сказать, но судья его опередила:

– Не имеет значения, кто должен был это сделать. Так или иначе, это не было проделано должным образом. В любом случае поставить этого человека на свидетельскую трибуну – неправомерно со стороны обвинения.

– Ваша честь, – хрипло воскликнул Минтон, – я сделал…

– Приберегите это для своего босса. Вам его понадобится убеждать. Каково было последнее предложение, сделанное гособвинением мистеру Руле?

Минтон, казалось, оцепенел, потеряв дар речи. Я ответил за него:

– Простое нападение, без отягчающих обстоятельств. Шесть месяцев в окружной тюрьме.

Судья вскинула брови:

– И вы это отвергли?

Я покачал головой:

– Мой клиент не пойдет на признание вины. Добровольное признание вины нанесет ему непоправимый моральный ущерб. Он готов рискнуть на вердикт.

– Вы хотите, чтобы судебное разбирательство было признано неправосудным? [43]