Трудно быть мачо

нился. До сих пор живут… Интересно, а Чернакова бы сейчас разбирали, если б на дворе остался социализм? А вдруг бы помогло? Указали б ему вовремя, пристыдили, он и угомонился бы. И никакого тебе треугольника. Заплати взносы и живи спокойно, без головной и сердечной боли. Голова и сердце пусть болят у секретаря партийной ячейки, отвечающего за твой моральный облик.

Какую занять позицию Вячеслав Андреевич так и не решил. Применим старый принцип – ввязаться в бой, а дальше действовать по обстановке.

– Значит так. Стой спокойно, в разговоры не вступай, – велел Чернаков, когда они остановились возле Юлиного дома, девятиэтажной коробки– «корабля», – если полезет в драку, просто осади. Без последствий.

– А что за клиент?

– Пьянь… Но буйная.

– Тогда без проблем… Осадим, – Дегустатор с любовью погладил ладонью кулак, размером с небольшую дыню.

Свет в окнах не горел. Плохо, если Димы не окажется дома. Чернаков осмотрел двор. Грязная рыжая «копейка» отдыхала под тонким слоем снега.

Дверь подъезда защищал домофон. Чернаков позвонил в первую попавшуюся квартиру.

– Кто?

– Двое с карабином.

Домофон запищал и дал зеленый свет. Ну и какой смысл в таких системах?

Большой. Для тех, кто их устанавливает.

До пятого этажа доехали на лифте, стену которого украшал несмываемый призыв: «Не рисуйте на стенах, пидеры! Нам здесь жить!»

– А у нас в лифте каждое утро чистый лист вешают и фломастер, – с гордостью поделился Ерофеев, – чтоб не на стенах писали.

– Ну и как, помогает?

– Не очень… Одного листа не хватает…

Чернаков позвонил в Юлину дверь.

– Дома нет, – сделал мудрый вывод бывший собровец после минутного ожидания, – либо засел… Дверь, кстати, говно, мы такие с одного удара… Да и замок никакой.

Он несильно дернул за круглую ручку, привинченную к реечной облицовке. Дверь спокойно открылась, из старого «реечного» замка вынырнул ригель.

– Да у него и не заперто, – последовал второй мудрый вывод, – заходить будем?

Чернаков не ответил, еще раз нажав кнопку звонка.

…Дима лежал на пыльном паласе, лицом вниз. Окровавленный топор с треснутой рукоятью валялся рядом. По полированной створке шкафа стекали еще свежие капли крови и мозгов. Огромная рубленая рана, походившая на кратер вулкана, чернела на лысине. Именно в эту точку вчера нанес удар Чернаков. Кто-то проконтролировал и добил. Умеючи, с одного раза. Секретер нараспашку – вещички на полу. Что-то искали… Глухарь… Надо писать план по раскрытию… Первый подозреваемый тот, кто обнаружил труп, то есть начальник службы безопасности магазина «Планета-Хауз». Второй – тот, с кем проживал потерпевший. То есть Юля. У обоих есть прекрасные мотивы, один прекрасней другого…

– Андреич, ты об чем задумался?

Чернаков вздрогнул, очнулся, посмотрел на вечно улыбающегося Ерофеева.

– Ностальгия… Навеяло.

– В хату-то, спрашиваю, пойдем? Все равно приехали…

– Пошли.

Чернаков потихоньку потянул дверь, переступил порог. Двухметровая тесная прихожая, на вешалке Димина зеленая