Сегодня ты, а завтра
Сегодня ты, а завтра читать книгу онлайн
В самом центре Москвы, у входа в Государственную Думу выстрелом снайпера убит генерал Филимонов - один из самых известных политиков России. Расследование этого беспримерного по своей дерзости преступления ведет следователь по особо важным делам Александр Турецкий. Идя по следу преступников, он выясняет, что убийство на пороге Российского парламента - всего лишь верхняя часть айсберга. «Русская мафия» в Америке, связанные с криминальным миром высокопоставленные российские чиновники, торговцы оружием, фанатичные последователи неофашистских идей - все это причудливым образом переплелось в клубке, который предстоит распутать профессионалу высочайшего класса Александру Турецкому
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
– Ну тогда давай отвезем их обратно, сдадим первому же патрульному. – рассердился я.
– А лучше ты ничего не мог придумать?
Да, идея действительно не блестящая, одна хоть и вооруженная, но женщина с десятком хоть и сонных, но убийц – опасная комбинация. Я еще поднапрягся и выдал вариант, способный удовлетворить всех.
– Выбросим их где-нибудь за городом, а потом анонимно позвоним в полицию. Пока наши друзья очухаются, понаедут местные фараоны и повяжут их тепленькими.
Так мы и поступили. Ночью выехали за пределы порта, свалили всех, кроме Беляка, с завязанными глазами на болотистой поляне, в тени елок и осин, из ближайшего автомата уведомили полицию о банде головорезов, отдыхающих за городом перед налетом на крупнейший в Нью-Джерси банк.
– Ну теперь куда? – поинтересовалась Кэт, когда мы вернулись на наше местечко в порту, – ближайшее российское посольство в городе, куда, как ты понимаешь, соваться нам не следует.
– Согласен, я тоже думаю, что нам не стоит туда соваться. Уж наверняка в столице найдется пара-тройка агентов ФБР, которые непременно попадутся нам на пути. Просто по закону подлости.
– Тогда куда?
– Туда, где нет и не может быть никакого ФБР.
– Ты думаешь, на свете есть такое место?
– Да! Это остров Свободы. Естественно, свободы от ФБР. Куба! Вот оттуда мы благополучно, руководствуясь старыми принципами социалистической взаимопомощи, и вывезем Беляка.
Сказать было, конечно, гораздо проще, чем сделать. Но, как известно с раннего детства, кто ищет, тот всегда найдет. И в конце концов я нашел-таки матроса маленького уругвайского рыбачьего судна, который обещал нам подсобить.
Торговались мы, как на китайском базаре: я начал с двухсот баксов, он – с десяти тысяч. Но поскольку каждый из нас понимал непомерность своих требований, очень быстро мы достигли консенсуса в размере двух тысяч американских долларов. Правда, матрос потребовал предоплату и был просто шокирован, когда половину суммы ему предложили одной бумажкой, пришлось даже сходить в банк, чтобы он удостоверился, что мы ее не нарисовали.
Но, несмотря на то что соглашение было достигнуто и даже спрыснуто доброй порцией виски, матрос, поглубже вникнув в план и особенно в маршрут предполагаемого путешествия, стал кричать про таможню, уродов чиновников и береговую охрану – в общем, наотрез отказался перевозить Беляка. Вместе мы пришли к выводу, что раз второго живого человека вывезти невозможно, то вывезем в другом физическом состоянии. То есть мертвого. Не по-настоящему, конечно, понарошку. Пришлось обратиться в похоронное бюро, где нам за вполне скромную сумму отпустили симпатичный гроб, даже без покойника.
Жаль, что я не захватил с собой чудный двухдолларовый костюмчик от Бронштейна. Евсею он бы несомненно оказался впору.
Еще я прикупил себе черную рубашку и черный галстук, чтобы все, кто мог бы усомниться, не сомневались, что убитый горем родственник действительно перевозит прах достопочтенного усопшего из Нью-Йорка в Чампа-Ларго (это такой городишко на самой границе с Гватемалой, я его на карте выискал).
– Когда тебя снова занесет к нам? – спросила Кэт. Гроб уже благополучно загрузили, и мы стояли на выщербленном бетоне пирса, чувствуя себя немного неловко под любопытными взглядами нашего матроса.
– Когда истечет срок давности за шпионаж.
– Тогда будем прощаться навсегда.
– А может, лучше ты к нам, я тебя с дочкой познакомлю.
– Постараюсь.
Однако не получалось у нас счастливого расставания. В общем, я поцеловал Кэт, стараясь вложить в эту акцию все чувства, которые к ней испытывал и вообще, и в данный момент особенно и которые почему-то никак не желали облекаться в слова. И, глядя с борта воняющего рыбой кораблика на ее одинокую фигурку у самого края неотвратимо удаляющегося американского берега, я совокупно с уругвайским судном, разумеется, взял курс на юг, не корысти ради, а токмо волею долга перед отчизной, собираясь прибавить к шпионажу в Соединенных Штатах еще и незаконное пересечение границы социалистической Кубы.
Чтобы плавать по Атлантическому океану на маленьком судне, требуется, как я понял, особая твердость духа, что-то сродни йоге. Усилием воли нужно подавить стоны организма и заставить себя любоваться пейзажем, который, надо признаться, удивительно однообразен – одна вода, сплошная вода, и ничего, кроме воды. Единственная мысль согревала меня: Беляку в его гробу даже эта маленькая радость жизни недоступна. Все время своего нежеланного круиза он вел себя тихо, может, не отошел от предусмотрительно всыпанного в глотку снотворного, а может, до смерти перепугался и предпочитал помалкивать. Тревожить его у меня не было никакого желания: не тронь... – не испортишь атмосферу.
В атмосфере царил свой праздник: день выворачивания наизнанку. Стремясь скрасить свое существование, я перебрался на мостик, где дежурил мой матрос, предполагая, что он окажется словоохотливым малым и станет потчевать меня всяческими историями, как подобает морскому волку, вдобавок занимающемуся контрабандой. Он обрадовался собеседнику, но от компаса не оторвался и стал интересоваться жестами, как, мол, погодка. Поддерживать данную тему мне как-то не хотелось. Я уклончиво пожал плечами: бывает и хуже – и удалился восвояси. Оставалось ждать пересадки на более дружественный корабль и надеяться, что там-то уж удастся вздохнуть полной грудью.
Да, я забыл рассказать о нашем гениальном плане: предполагалось, что матрос пересадит меня с багажом в нейтральных водах на российский сухогруз, следующий в Гавану за сахаром, где мы и перекантуемся, пока из Москвы не привезут документы, с которыми можно было бы беспрепятственно сесть в самолет. То есть можно было бы, конечно, этого и не делать, а устроить себе месяцок-другой сладкой жизни в трюме с сахаром и добраться до родины вплавь, но обрекать себя на такое я был не согласен.
Однако особых иллюзий насчет того, что все получится, как задумано, я не питал. Беляка взял – все, лимит везенья исчерпан, дорогой товарищ Турецкий, нечего раскатывать губу и ждать от судьбы приза. Путь твой по законам теории вероятностей усыпан мелкими и средними неприятностями. И роптать вроде грешно: у меня в черном ящике бесценный приз и в чемодане солидный довесок. Другое дело, что мне перепадет от всего этого. За первый, конечно, благодарность и зарплата как-нибудь, за второй – тоже спасибо скажут, еще и покосятся: не причастился ли к награбленным у американского народа ценностям? Российский бюджет опять же пополню, есть повод собой гордиться.
Понемногу, спустя много часов, я поймал такт бортовой и кормовой качки и начал клевать носом, но счастью моему не суждено было сбыться. Матрос быстро заговорил что-то по-испански, тыкая пальцем в сторону горизонта, который, замечу в скобках, в океане со всех сторон. Прямо по курсу маячила черная точка, которая при нашем приближении оказалась судном с горделиво реющим родным флагом на мачте.
– Скорее! – потребовал матрос. – Волнение слишком сильное, меня еще опрокинет. – От российского судна нас отделяло метров сто, если не больше. Как я их преодолею со своей поклажей, его, похоже, нисколько не заботило.
– Ну так давай, подруливай ближе! – возмутился я.
– Ближе нельзя! Сказал же: волнение сильное, сам, что ли, не видишь? Хочешь, чтобы нас разнесло в щепки?
– И что мне теперь прикажешь делать? Прыгать с грузом за борт и молиться, чтобы меня подобрали, прежде чем я начну пускать пузыри?
– А я почем знаю?! Я свою работу сделал – довез тебя, как договаривались. Все, хорош трепаться! Вываливай со своим барахлом!
Голосу разума он внимать не собирался, пришлось прибегнуть к непопулярным мерам. Не говоря ни слова, я вытащил пистолет. Он, также молча, все осознал, вернулся к штурвалу и стал приближаться к борту, обходя судно с подветренной стороны. Я залюбовался картиной: прямо по-ленински, вооруженный рабочий за спиной буржуазного спеца-саботажника. Тот кипит от ненависти, но работает на благо революции.