Ведется следствие (СИ)

— Я бы тоже посмотрела ленту, — вздохнула Каролина. — Право, хоть самой садись к роялю ради этого!

— Чтобы младшая сиятельная госпожа играла вместо тапера? — нахмурился Вит-Тяй. — Никогда!

— А вы, поручик? — улыбнулась она.

— Мы на таких инструментах играть не обучены, — с достоинством сказал он. — Вот волынку могу принести…

— Право, не стоит! — остановил его Мягко-Жестоких. — Хм, а ведь когда-то и я неплохо играл… Вспомнить, быть может, юность?

— Давайте уж тогда в четыре руки, Людвиг, — проворчал Бессмертных. — Где еще такое увидишь: городской адвокат и генеральный следователь, не побоюсь этого слова, лабают на рояле веселый мотивчик!

— Я сыграю, — сказал Топорны, чем поразил всех донельзя. Впрочем, он ведь был хорошего происхождения, а потому в обязательном порядке обучался всевозможным искусствам…

— Офицера суда для этой публики тоже многовато, — остановил его Немертвых. — А я — из второго класса, поэтому…

— И вы играете? — изумилась Каролина. — Ох, впрочем, что это я…

Один Дэвид молчал, потому что играть не умел совершенно. Разве только на губной гармошке, и то скверно.

— Что? — поднялась вдруг чья-то голова. — Музыка? Господа, кто играет?

— Берт? — изумилась госпожа Кисленьких, всмотревшись в уверенно занявшего место за роялем исполнителя. — Никогда бы не подумала! Когда же он выучился?

— Это мы под прикрытием как-то работали, — просветил Ян. — В кабаре. Я вроде как барменом, а Берту пришлось тапера заменить. Сперва в него чем только не кидали, фальшивил дюже, а через недельку ничего, навострился!

— Ну, вот видите, как хорошо! — захлопала в ладоши Каролина.

— Механик, ленту! — раздались голоса. — Даешь картину!..

Потушили свет, включили проектор, и под зловещее раскатистое рычание импровизации Берта (он играл как-то подозрительно хорошо для самоучки-тапера из кабаре) на экране появился окутанный грозовыми тучами зловещий замок красавца-кровососа, где торопилась укрыться застигнутая в дороге ливнем очередная прекрасная героиня…

Глава 9. Аграрный вопрос или споры повышенной чешуйчатости

Шел день за днем, Большой Каролевский экспресс давно покинул Беззаботное королевство, и цель путешествия близилась с каждой минутой.

— Ну вот и Болотноградск, — удовлетворенно сказал Руперт Бессмертных, на несколько секунд опередив проводника, явившегося после обеда в вагон-ресторан провозгласить очередную остановку. — Что ж… Пора собираться, господа!

— По-моему, мы ехали в какой-то другой город, — осмелился напомнить стажер.

— Ну разумеется, — вздохнул следователь. — Только, к сожалению, тот город — на другом берегу залива, а поезда покуда не выучились ходить по дну морскому… хотя над этим работают, да. Времени у нас предостаточно, несмотря на все задержки, и, думаю, всем будет интересно взглянуть на Болотноградск, не так ли?

— О! Несомненно! — ответила Каролина, сегодня поражавшая публику подчеркнуто скромным платьем цвета голубиного крыла и ослепительными украшениями из серебра и каких-то неведомых камней, переливавшихся всеми цветами холодной части спектра. По ее словам, сие убранство должно было символизировать цвет моря перед грозой, игру волн, а также редкие проблески солнца в разрывах туч. (Судя по всему, роль солнца исполняла сама госпожа Кисленьких, вновь сделавшаяся блондинкой.) Пушистик же, как она пояснила, изображал пенные гребни волн. — Это, конечно, не Институт Болот, здесь учреждения узкоспециализированные, зато каких высот они достигли в борьбе с intelligenza! Я думаю, если попросить, нам непременно устроят экскурсию по доступным районам города…

— Было бы любопытно, — хмыкнул Бессмертных. — Людвиг, вы присоединитесь к нам? Вам ведь теперь тут работать….

— Увы! — развел тот руками, а Цисси согласно щелкнула клювом. — Боюсь, экскурсии я вынужден отложить до лучших времен, а теперь мне следует как можно скорее принять дела моего несчастного предшественника. Полагаю, времени на то, чтобы ознакомиться с достопримечательностями Болотноградска, у меня будет предостаточно!

— Очень жаль, — кивнул следователь. — Но тогда хотя бы позвольте проводить вас. Возможно, на обратном пути мы снова заглянем сюда, но… — он подумал. — Нет, лучше не загадывать. Итак?

— Буду крайне признателен вам, дорогой Руперт, — ответил адвокат. — Признаюсь, в вашей компании время пути пролетело незаметно и, право, я не возражал бы, если бы экспресс шел вдвое дольше до цели моего путешествия, но… служба есть служба!

— Именно так, — согласился Бессмертных, и компания проследовала на перрон.

— Господа, — тактично окликнул служащий вокзала, — пожалуйста, не выходите в город без сопровождающих, это может быть опасно.

— Да, мы уж видели плакаты, — кивнул следователь. — Не беспокойтесь, любезный.

— Меня должен встречать локомобиль, — сказал адвокат, — но, кажется, экспресс прибыл даже с опережением графика. Ну что ж, я только счастлив буду провести лишние четверть часа с вами!

Пока он расточал любезности Каролине, Дэвид осматривался по сторонам. Вокзал как вокзал… вон со всеми предосторожностями вынесли спеленутую простынями госпожу Приятненьких… Госпожа Полненьких старательно рыдала и старалась броситься подруге на грудь, но мощные санитары аккуратно отстраняли даму.

Доктор Упертых вышел сам в сопровождении своих ассистенток и подошел попрощаться.

— Надеюсь, если нам доведется еще встретиться, — сказал он напоследок, — то не при столь трагических обстоятельствах.

— А мы искренне надеемся, что вам удастся все-таки побороть болезнь, — за всех ответил Бессмертных.

— Именно! — воскликнула Каролина. — Такой талант, как ваш, не может пасть в борьбе с какой-то гнусной заразой… гхм, простите, я всю ночь писала новый роман, а у моих персонажей такой специфический лексикон… Одним словом, господин Упертых, я буду с нетерпением ждать ваших публикаций!

— А я — ваших книг, госпожа Кисленьких, — отозвался тот. — Простите, искренне желал бы поцеловать вам руку, но не стану рисковать. Вы ведь знаете, вирулентность intelligenza не исследована до конца, поэтому… Не то чтобы я думал, будто болезнь может грозить вам, но кто-то из окружающих…

— Хм, — сказал Пол Топорны и посмотрел на коллег.

Коллеги посмотрели друг на друга, и вскоре все взгляды скрестились на Дэвиде.

— Что? В чем дело? — забормотал тот, невольно отступая.

— Юный впечатлительный разум, — вздохнул следователь, — к тому же несколько испорченный этими… хм…

Дэвид покраснел, поняв, что патрон имеет в виду любимые стажером развлекательные журнал.

— Словом, вы из всех нас единственный, кто находится в группе риска, — заключил Бессмертных.

Дубовны затравлено оглянулся. Доктор Немертвых подтверждающе кивнул.

— Позвольте, но почему именно я?! — в отчаянии вскричал юноша. — Почему не… нет, ну не вы и не господин Мягко-Жестоких, не поручик, не господин Топорны, но, например, Ян? Или Берт?

Доктора он благоразумно обошел вниманием.

— Дэвид, подумайте как следует, — призвал следователь. — Вы всерьез полагаете, что опытные операторы скоросудия могут оказаться подвержены какой-то там intelligenza? Смешно!

— А госпожа Кисленьких? — упорствовал Дубовны. — Простите, но…

— А наша дорогая Каролина — это Каролина, — усмехнулся в усы следователь. Та польщенно улыбнулась. — Потом поймете. Может быть. Словом, Дэвид, послушайте доброго совета и держитесь поближе к нам. Мне бы не хотелось начинать всё сначала с каким-нибудь бестолковым юнцом! Вы-то вроде бы уже немного пообтесались… хотя, конечно, идеи у вас возникают феерические в своей нелепости.

— Это постепенно пройдет, — заметил адвокат. — Молодому человеку нужно набраться опыта, только и всего, а живое воображение — ценное качество!

Ян шевельнул оттопыренным ухом.

— Это за вами машина? — спросил он, и в тот же момент рядом взвизгнули покрышки.