Трудно быть мачо

ов миллионов на десять из-за этого газа!

– Вы считаете, им полегчает, если они теперь пустят газ у нас?

– Конечно! Сегодня народ к нам попрется, а когда мы закроемся – к ним! У нас можно заложить мину?

– И не одну, – мрачно усмехнулся Вячеслав Андреевич.

– Как вы можете так спокойно говорить об этом?!

– Я говорю, как есть. Или вы хотите услышать, что к нам мышь не проскочит?..

Проскочит. Не то, что мышь – слон, груженый тротилом! Люди имеют право не сдавать сумки при входе, можно спокойно пронести любую бомбу, даже авиационную. Потом где-нибудь нагнуться, якобы завязать шнурок и спрятать игрушку под стеллаж. Или еще куда. И все! Аллах акбар!

Чернаков, как человек живущий в государстве, где террор вовсе не выдумка писателей, постоянно задумывался, что любой супермаркет – идеальный объект для минирования, особенно в предпраздничные дни. И самое обидное, противостоять этому практически невозможно, даже если на каждом метре спрятать по камере наблюдения и обложить охранниками весь зал. Кстати, не исключено, что происшествие в «Максистрое» – привет из Закавказья. Либо предупреждение.

Едва придя в «Планету», он порылся в архивах, пытаясь найти описания самых громких преступлений, совершенных в супермаркетах. В основном, страдали израильские магазины. Но один любопытный случай был зафиксирован в Польше, в середине восьмидесятых. Какой-то придурок позвонил руководству крупного магазина и заявил, что в таком-то отделе отравлены фрукты. Проверили – точно, отрава. Придурок условия двинул – или дальше будет травить или платите много-много злотых. Красавца быстро вычислили, им оказался работник этого же магазина.

А остальное – взрывы, взрывы, взрывы. И никакого гарантированного противоядия.

– И что же делать?! – воскликнул Аршанский, словно женщина, получившая положительный тест на беременность.

– Продолжать торговлю. Или закрыть магазин. Другого не дано. Максимум, что я могу сделать, предложить покупателям на входе респираторы. У нас есть в отделе строительного инвентаря. А продавцам противогазы.

– Мне не до шуток, Вячеслав Андреевич! Серьезнейший вопрос.

– Хорошо, я двадцать второй раз предупрежу охрану и персонал, чтобы были внимательны. И отправлю кого-нибудь в «Максистрой».

– Зачем?

– Поздравить конкурентов с наступающим…

Чернаков вернулся в зал, нашел Бушуева, рассказал про атаку на «Максистрой».

– Может, камеры на запись поставить? Хотя бы до Нового года. В проблемных отделах, – предложил Толик, – бытовой химии, красок, фейерверков. Если рванет, облегчим работу старшим братьям из ФСБ по раскрытию.

– Поставь. Жаль, аппаратуры записывающей маловато… Потом поезжай в «Максистрой», разузнай что у них.

– Сделаю.

– Только не задерживайся, Харламову одному не справиться…

– Уже лечу.

Две молодые женщины вполголоса сплетничали в метре от Чернакова.

– Мне сказали, торгаши в красную икру добавляют формальдегид.

– Зачем?!

– Чтобы дольше хранилась. Формальдегидом же покойников обрабатывают, чтобы