Ведется следствие (СИ)

— Говорят, — вставил Ян, — они угоняют жителей в рабство. Больше всего им нужны женщины!

— Зачем? — глупо спросил Дэвид и понял, что сейчас покраснеет. По счастью, оперативник вовремя ответил:

— Как зачем? Высиживать пингвиньи яйца на птицефермах, конечно!

— Отвратительно! — сказала Каролина.

— Прошу извинить, но я должен проинструктировать солдат, — Вит-Тяй нахмурился и поднялся во весь свой богатырский рост. — Младшая сиятельная госпожа никогда не будет пингвиньей наседкой! Осмелившихся на такое… — Тут он сурово сдвинул брови. — Этих «пингвинов» в котел войдет дюжины полторы!

— Не иначе, — согласился Бессмертных. — Они как-то мелковаты. Да, господин поручик, не забудьте предупредить доктора. Возможно, местным жителям и этим… хм… несчастным потребуется его помощь.

Следователь как-то двусмысленно усмехнулся.

Поручик грозно разделил бороду напополам и поспешил к выходу, тактично огибая прилипших к окнам пассажиров и тем самым оберегая несчастных от неизбежных синяков. Оказавшись в тамбуре четвертого вагона, Вит-Тяй замер, чего с отважным беарийцем отроду не случалось.

Но было отчего! Через стеклянную дверцу вагонного коридора он видел, как к тамбуру неспешно движется закованная в черные латы фигура в черном же непрозрачном шлеме. Сияющий меч у бедра, развевающийся угольно-мрачный плащ с черным подбоем… Беарийский гвардеец не боялся никого: ни голодного медведя, ни лесного дьявола (водилось в Беарии и такое, и даже похуже), ни магистра Вэ-Пу, сломавшего ему за непочтительность три ребра своим знаменитым посохом, но это…

Он моргнул — иллюзия рассеялась. Перед ним стоял хорошо знакомый доктор Немертвых, в котором не было ровным счетом ничего сверхчеловеческого.

Тем не менее, поручик преклонил колени и закрыл глаза. Что-то прошелестело совсем рядом, он ощутил легкое бестелесное дуновение.

«Да пребудет с тобой великая моща, юноша».

— Целый табун, — прошептал поручик и вздрогнул от переполнивших его могучее сердце и глубокую беарийскую душу чувств.

Его — ничтожного — заметили! Его госпожа несомненно будет спасена! Как он был слеп — не заметить Самого! Но он прощен!..

Когда Вит-Тяй пришел в себя и открыл глаза, в тамбуре никого не было, что, впрочем, нисколько его не удивило. В конце концов, великие ходят своими дорогами…

Но гвардейцев предупредить всё-таки следовало. Не потому, что Самому вдруг могла понадобиться поддержка, а… Чтобы котел вычистили как следует! Ибо, как говорил магистр Вэ-Пу, во всем должен быть порядок!..

…— Дамы и господа! — Обер-кондуктор изрядно волновался. «И орхидеи подвяли, — думал он с невыразимым стыдом. — Скандал! Позор!» — Не извольте беспокоиться. Мы уже связались с пограничной охраной: к нам на помощь идет патрульный дирижабль. Он доберется до Брехенберга всего лишь за три часа, после чего экспресс возобновит движение и непременно наверстает упущенное время. К сожалению, дикари разграбили продуктовый склад, и наше меню…

Его уже не слушали. Пассажиры не отлипали от окон: снаружи дикари выстраивали в шеренгу жителей города. Рослый «пингвин» поднял импровизированный плакат.

«У нас заложники» — было выведено на оторванной от какого-то забора доске корявыми буквами с ужасными ошибками.

— Любопытно, — обронил Пол Топорны.

— Орфографов-заговорщиков на них нет, — усмехнулся Бессмертных.

— Какая гнусность, — фыркнула Каролина, попутно запоминая подробности и подумывая, не устроить ли Кривому с Хромым такое же приключение. Им, в конце концов, не грозило угодить на пингвинью ферму в качестве живого инкубатора!

Тем временем «пингвины» подтащили еще пару досок.

«Нам нужны рыба и скотч» — накарябала на них еще менее уверенная рука куском скверного мела.

— По крайней мере, это требование понятно, — заметил Бессмертных. Топорны не отреагировал: он заполнял бланк коллективного расстрельного приговора и напряженно высчитывал количество дикарей на площади. — Им же нужно чем-то приклеивать перья.

— Перья? — заинтересовался Мягко-Жестоких. — Хм?

— Дикари приклеивают скотчем выпавшие перья пингвинов, — пояснил следователь. — У кого больше перьев — тот и главнее. А вожди даже пытаются — и небезуспешно — вживлять эти перья… что, кстати, говорит в пользу второй из изложенных мною версий возникновения культа Великого Пингвина. Тот беглый студент, видите ли, был начинающим медиком…

— О, а я-то подумала, что они требуют скотч, который скотч! — воскликнула Каролина. — И еще решила: как скверно поощрять пьянство среди малых народностей!

— Смотрите, смотрите! — загалдели пассажиры.

«Пингвин» на площади поднял очередной плакат.

— Надеюсь, забора им хватит, — озабоченно произнес следователь. — Не то с них станется и дом разобрать!

«Мы требуем переговоров!» — гласила надпись.

Пассажиры зашумели.

— А кто у нас может вести переговоры?

— Я только вчера подписал хороший контракт на тушенку, могу попробовать!

— Контракт у вас хороший, только тушенка не первой свежести…

— Господа, не забывайте, Каролевство никогда не вступает в прения с бандитами!

— Юлик заканчивал дипломатическую академию, он точно знает!

— Но мы в вольном городе, а не в Каролевстве! И почему сразу с бандитами? Они требуют рыбу и скотч — это коммерческая сделка! Непризнанное торговое образование…

— Тогда, вероятно, коммерц-советник Занудецки сможет…

Следователь с адвокатом вздохнули и переглянулись. Понятно, что никто из говорунов наружу не выйдет, да и самим им не было резона покидать надежный экспресс. Но вот если «пингвины» рискнут пойти на штурм…

Каролина задумчиво искала что-то в сумочке. Берт и Ян проверяли, на месте ли ножи и прочая амуниция, которую они умудрялись прятать самым непостижимым образом.

Мягко-Жестоких погладил Цисси — снова загорелись рубиновые глазки мухобора и громко щелкнул внушительный клюв.

Пол Топорны бросил считать «пингвинов», поставил в бланке всеобъемлющее «и др»., открыл дипломат, извлек на свет божий внушительный револьвер и, как обычно, совершенно невозмутимо привел его в состояние боевой готовности. Каролина покосилась на офицера суда с одобрением и уважением.

Дэвид завистливо вздохнул: у него револьвера при себе не было. Он, однако, подумал, что сможет какое-то время отмахиваться стулом.

И только Бессмертных ничего не предпринимал, а просто наблюдал за происходящим.

Посмотреть было на что.

Ситуация за окном изменилась. Откуда-то слева к дикарям вышел невысокий человечек в твидовом пиджаке. В его руке был фанерный ящик из-под тропических фруктов. «Пингвины» с некоторым недоумением опустили плакаты.

Припавшие к окнам пассажиры первого класса с удивлением наблюдали за странными манипуляциями: новый персонаж поставил ящик наземь и достал из кармана три металлических стаканчика и красный шарик.

— Интересно, кто его учил вести переговоры? — прокомментировал Руперт довольно. — И сколько перьев он у них выдерет?

Бессмертных, как всегда, не ошибся…. Доктор (а это был, разумеется, он) продемонстрировал «пингвинам» связку бус, потом показал шарик… На то, чтобы втолковать дикарям правила, много времени не ушло, а известная игра портового отребья и любимая забава князя Великослатеньких не могла не увлечь падких на яркие побрякушки «пингвинов».

Вскоре из вокзала повалила новая толпа захватчиков, жаждавших обыграть наглого «бесперого». Они выдергивали из волос то одно, а то и два сразу пингвиньих перышка, разом понижая свой статус в глазах соплеменников…

Дольше всех держался вождь, но когда на его глазах доверенный помощник проиграл все и пошел биться головой об каменную стену, то и он не выдержал.

— Ты есть грязный обманщик! — разобрали те, кто умел читать по губам.

— И что теперь? — Дэвид от любопытства чуть не расплющил нос об оконное стекло.

— Ничего особенного, — меланхолично ответил Мягко-Жестоких. Цисси снова задремала. — Скорее всего, этот господин — дипломат из группы специального назначения, настоящий профессионал. Только взгляните, сколько «пингвинов» лишилось своих перьев и имущества! Думаю, сейчас он выкупит и заложников, и город…