Последний взгляд

Я вернулся в Сан #8209;Диего и поехал по Бейвью #8209;авеню, к дому Джорджа Траска.

Солнце только что село, и все вокруг казалось багровым, словно в краски заката подмешали крови, растекавшейся по кухне Трасков.

На подъездной дорожке у дома Трасков стоял черный «фольксваген» с помятым крылом. Я где #8209;то видел его, но не мог вспомнить где. У обочины я заметил полицейскую машину с сан #8209;диегским номером. Я не стал останавливаться и вернулся в больницу.

В справочном столе мне сообщили, что Ник находится в 211 палате, на третьем этаже.

- Но к нему пускают только близких родственников.

Я все же решил подняться. В холле напротив лифта читала журнал миссис Смизерэм, жена психиатра. Через спинку стула было переброшено пальто, подкладкой наружу. Увидев ее, я обрадовался сам не знаю чему, пересек холл и сел рядом с ней.

Оказалось, она не читает, а просто держит журнал. Миссис Смизерэм смотрела на меня невидящим взглядом. В ее голубых глазах отражалась напряженная работа мысли, отчего красивое лицо ее сразу стало строгим. Сначала она только отметила, что в комнату вошли, потом узнала меня.

- Мистер Арчер!

- И я не ожидал вас здесь увидеть.

- Мне захотелось прокатиться, вот я и приехала, - сказала она. - В войну я несколько лет прожила в Сан #8209;Диего, а потом здесь не бывала.

- С тех пор много воды утекло.

Она опустила голову.

- Я сейчас вспомнила эти годы и все с ними связанное. Но вас вряд ли интересует моя биография.

- Интересует, и даже очень. Вы были замужем, когда жили здесь?

- И да и нет. Муж почти все время был в плавании. Он служил военным врачом на конвойном авианосце, - в голосе ее звучала невеселая гордость, видно, относившаяся к далекому прошлому.

- А вы, оказывается, старше, чем я думал.

- Я рано вышла замуж. Слишком рано.

Женщина мне нравилась, и потом захотелось хоть раз в кои веки поговорить о чем #8209;то, не имеющем отношения к убийствам. Но она вновь вернула разговор к надоевшей теме:

- Судя по последним прогнозам, Ник выкарабкается. Вопрос только, какие будут последствия.

- А что думает ваш муж?

- Ральф пока еще не может ничего сказать. Сейчас он совещается с нейрохирургом и невропатологом.

- Разве при отравлении снотворным делают операции мозга? Поправьте меня, если я ошибаюсь.

- Увы, у Ника не только отравление, но еще и сотрясение мозга. Он, должно быть, ударился затылком при падении.

- А может, его ударили?

- И это возможно. Кстати, как он попал в Сан #8209;Диего?

- Не знаю.

- Муж говорил, что в больницу его привезли вы.

- Верно. Но в Сан #8209;Диего я его не привозил.

- Где вы его нашли?

Я промолчал.

- Не хотите сказать?

- Совершенно верно. Родители Ника здесь? - не слишком ловко переменил я тему.

- Мать дежурит около него. Отец скоро прибудет. Ему ни вы, ни я ничем помочь не можем.

Я встал:

- Мы могли бы пообедать.

- Где?

- В здешнем кафе, если не возражаете. Кормят тут прилично.

Она скорчила гримаску.

- Я по горло сыта больничными обедами.

- Я думал, может, вам не хочется заходить далеко, - фраза прозвучала двусмысленно: мы оба это заметили.

- Отчего бы и нет? - сказала она. - Ральф освободится не скоро. Почему бы нам не съездить в Ла #8209;Джоллу?

- Вы там жили во время войны?

- От вас ничего не скроешь.

Я подал ей пальто; серо #8209;голубая норка выгодно оттеняла седую прядь. В лифте она сказала:

- Ставлю одно условие: не спрашивайте меня о Нике и его семействе. На некоторые вопросы я не могу отвечать - так же, как и вы, так что не стоит портить друг другу настроение.

- Я не собираюсь портить вам настроение, миссис Смизерэм.

- Меня зовут Мойра.

За обедом она рассказала, что родилась в Чикаго и окончила университетские курсы по психиатрии для работников социального обеспечения при мичиганской больнице. Там она познакомилась с Ральфом Смизерэмом, который заканчивал ординатуру по психиатрии. Потом его призвали во флот, он получил назначение в санд #8209;иегский военно #8209;морской госпиталь, и она переехала в Калифорнию вслед за ним.

- Мы жили здесь, в Ла #8209;Джолле, в стареньком отеле. Отель был не из лучших, но мне он нравился. Я хочу после обеда сходить посмотреть, не снесли ли его.

- Мы можем сходить вместе.

- Я пошла на риск, вернувшись в эти края. Вы не можете даже представить, какая здесь была красота. Я в первый раз увидела океан. Когда на заре мы приходили в эту бухточку, я чувствовала себя Евой в раю. Такое тут было приволье, таким все казалось свежим и новым. Не то что здесь.

И она пренебрежительно обвела рукой зал: пошлый псевдогавайский интерьер, официантов в черных фраках, ретрансляторы, из которых лилась музыка, - обязательный гарнир к пятнадцатидолларовым бифштексам.

- Да, эту часть города не узнать, - согласился я.

- А вы помните Ла #8209;Джоллу в сороковые годы?

- Помню и в тридцатые. Я тогда жил на Лонг #8209;Бич. А сюда и в Сан #8209;Онофре мы приезжали заниматься серфингом.

- Мы - это вы с женой?

- С приятелями, - сказал я, - жена серфингом не интересовалась.

- Прошедшее время?

- Доисторическое. Она развелась со мной в тех самых сороковых. Я ее не виню. Ей хотелось размеренной жизни и оседлого мужа, а не вечного странника.

Мойра выслушала меня молча и немного погодя сказала, обращаясь скорее к себе:

- Кажется, все б отдала, чтобы развестись тогда, - и, посмотрев мне в глаза, спросила: - Ну а вы чего вы хотите?

- Вот этого.

- Вы имеете в виду - быть здесь, со мной? - Мне показалось, она набивается на комплимент, но потом я понял: она меня поддразнивала. - В качестве награды за труды всей жизни я не гожусь.

- Жизнь сама по себе награда, - парировал я. - Мне нравится вторгаться в жизнь людей, а потом расставаться с ними навсегда. Мне быстро наскучило бы жить в одном месте и постоянно видеть одни и те же лица.

- Но ведь не из #8209;за этого же вы выбрали свою профессию. Я знаю людей вашего склада. Не отрицайте, вами движет тайная страсть к справедливости.

- Мною движет тайная страсть к милосердию, - сказал я. - Но жизнь устроена так, что от справедливости никому не уйти.

Склонившись ко мне, она сказала с тем женским ехидством, которым обычно маскируют интерес к собеседнику: