Отсутствие доказательств

углубился в переборку. Через пять минут у меня в руках очутились карточки двух Толиков и трёх Вадиков. В архив я пока не лез.

– Виктория, – с напускной серьёзностью изрёк я, – вы должны оказать неоценимую помощь нашей славной милиции. Мне надо взять на пару часов эти карточки.

– Вообще-то, это строго запрещено, тем более, вы меня извините, но ваше удостоверение меня немного смущает.

– Не наступайте мне на больную мозоль. А гарантией возвращения карточек на прежнее место будете вы сами. Потому что сегодня, после моего возвращения, я хочу пригласить вас погулять.

– Не быстро ли?

– В этом виноваты опять вы. Не надо было рождаться такой красивой.

Вика улыбнулась.

– В милиции все такие шустрые?

– Нет, я один такой, ну ещё, пожалуй, мой напарник, Женя Филиппов, но его в городе нет. Кстати, вы вряд ли разобрали моё имя в удостоверении, а оно у меня довольно редкое. Кирилл. А фамилия вообще историческая – Ларин. Помните у Пушкина: «Ну, что у Лариных? – Туфта!» Ой, пардон, это уже не Пушкин. Так вот, Татьяна Ларина была моей троюродной прапрабабкой. Не верите? Обидно. Никто почему-то не верит. Но, тем не менее, это так.

Вика переписала данные с карточек в блокнотик и протянула их мне.

– Постарайтесь до пяти вернуть.

– Какие вопросы! В пять буду лично.

Я выскочил из отдела кадров. Опять заныла старая рана. Я вспомнил Людмилу – свою бывшую жену. Что-то у нас не сложилось, то ли из-за моей работы, то ли из-за её взглядов на жизнь. Я любил её, а может, мне это только казалось, но факт тот, что после двух лет совместной жизни мы разошлись как цивилизованные люди. Иногда, видя красивых женщин, я вспоминал свою жену и жалел о случившемся, но потом грусть проходила. Людмила фанатом не была. Не была фанатом до жизни. Она не жила, она плыла по течению. Может быть, все женщины становятся такими, когда выходят замуж? Они перестают жить и начинают плыть по течению. А может, я слишком фанатичен?

Но я отвлёкся. В конце концов, это мои личные переживания, и они вовсе не интересны другим.

К кому двинуть? Можно к Гале, к Наташе Гончаровой, а можно и к Борзых. Борзых кривой был, вряд ли опознает. Гончарова, пожалуй, ближе всего отсюда и точно на рабочем месте.

Опять метро, опять переходы. Ноги начинали сладостно ныть. Нет, завтра возьму у Борзых его «рафик». Придётся с водителем. Прав у меня не было, хотя машину я водил неплохо. Женька научил.

Через сорок минут я снова оказался у ателье. Наташа, внимательно изучив карточки, указала на одну,

– Вот этот был, Толик. Другого здесь нет. Правда, тут он помоложе.

– Спасибо, Наташа. О нашем свидании – молчок.

И опять метро. Это уже начинает надоедать. Я провёл по щеке – ещё и не брит. Хорошее начало для знакомства с девушкой.

Ровно в пять я вернулся в отдел кадров. В руках я нёс карточки и три гвоздики.

Вика была на месте. Я бесцеремонно зашёл в кабинет, поставил цветы в спортивный кубок и сел напротив.

– Итак? – спросил я. – Вы обдумали моё предложение насчёт погулять?

– А