Отсутствие доказательств

уды на столе. В углу склад пустых консервных банок и бутылок. При всём этом сказать, что Катя жила плохо, было нельзя. Телек-кубик, видак, сервиз «Мадонна» в серванте, коньяк «Камю» на столе, пара рюмок, дорогие сигареты. На стене – японский телефон-трубка. Я открыл бар в секретере. Содержимое было всё перерыто. Я бегло осмотрел остальные ящики. Везде было одно и то же – ужасный беспорядок. Самое обидное, я не нашёл никаких документов покойной – ни паспорта, ни записных книжек, ни бумажек с какими-либо каракулями. Стоп, стоп, а это что на телевизоре? Обручальное колечко. По размерам – мужское. Катя у нас не замужем, стало быть, колечко не её. У Борзых, кажется, кольцо исчезло. Ладно, возьму с собой, может, опознает.

Я снова опустился в кресло. Присутствие лежавшей на ковре хозяйки меня не очень смущало. И даже расстроился я больше не поводу её кончины – я вспомнил про свой материал. Тот самый, связанный с ограблением Борзых. Он спокойно лежал у меня в столе уже третьи сутки, без всякого движения. Естественно, уголовное дело я тоже не возбудил – в конце концов, по закону можно десять дней держать. Так-то оно так, но если всплывёт вся эта история с убийством, да ещё в свете кражи у Борзых, здесь оказаться крайним могу уже я. Стрелочником, то есть. Мне тут же поставят в вину, что я не сразу возбудил дело, не передал его следователю и не провёл неотложных следственных действий, то есть время упустил, что привело к убийству Морозовой. И бесполезно будет кому-нибудь доказывать, что Катю всё равно бы пришили, возбуждай ты дело, не возбуждай. И бесполезно будет объяснять, что я хотел найти на неё крючок. Скажут – ты опер, а не рыбак. Но теперь ты уже не опер. Ты стрелочник. А что у нас происходит со стрелочниками, я знал очень хорошо. Тем более, что на мне висит неполное служебное соответствие. Говоря проще – последний звонок. А то есть за любое, даже мелкое взыскание я вылетаю из органов. И прокуратура тут постараться может – возбудит какую-нибудь 172-ю – халатность – или ещё что в том же духе. А чтобы всего этого не случилось, в оставшийся семидневный срок я должен буду либо найти убийц Кати, либо отказать кражу у Борзых, а лучше всего – и то, и другое.

Легко сказать лучше. Не разорваться же мне. Пожалуй, второе проще. Во-первых, я не очень горел желанием встретиться один на один с человеком, так умело орудующим кушаком, а во-вторых, я уже набил руку на отказных материалах. Отказать тяжело только на первый взгляд, как же так – ведь существует заявление по факту кражи, а мы вдруг официально посылаем потерпевшего куда подальше, вынося постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Но на деле всё гораздо проще. Многие заявляют в милицию не из-за того, чтобы найти вора, а по каким-нибудь своим интересам – например, из-за страховки или предстоящей ревизии. Операция "Ы", короче. И вот если я нахожу доказательства, что кражи на самом деле не было, а была, к примеру, инсценировка, я смело беру листок и пишу постановление об отказе в возбуждении уголовного