Наследство Скарлатти

роги

Пьер Додэ, Франция, – пароходные линии

Ингмар Мюрдаль, Швеция, – акции

Кристиан Алаффсен, Швеция, – сталь

Отто фон Шнитцлер, Германия, – «И.Г. Фарбениндустри»

Фриц Тиссен, Германия, – сталь

Эри Киндорф, Германия, – уголь".

В этом цюрихском списке значились наиболее могущественные люди западного полушария. Элизабет положила список на стол, взяла записную книжечку в кожаном переплете, открыла ее на букве "О".

«Оугилви и Сторм – издатели, Бэйсуотер-роуд, Лондон».

Она позвонит Томасу Оугилви и попросит собрать всю информацию об СС.

Кое-что ей приходилось слышать об этом. Она вспомнила, как читала где-то, что эта организация именует себя национал-социалистической и что возглавляет ее некто Адольф Гитлер.

Глава 33

Полное имя Бэзила было Бэзил Хоквуд, и Кэнфилд мгновенно представил себе торговую марку «хоквуд» – именно так, не с прописной, а со строчной буквы она обозначается на разнообразных кожаных товарах. «Хоквуд лезер» была одной из крупнейших фирм в Англии, почти наступавшей на пятки фирме «Марк Кросс».

Испуганный Бэзил провел Кэнфилда в просторный читальный зал своего клуба «Рыцари». Они развернули два глубоких кресла к окну, и теперь остальные члены клуба вряд ли могли слышать их беседу.

От страха Бэзил говорил быстро и невнятно, и Кэнфилд с трудом продирался сквозь его рассказ.

Оказалось, что владелец фирмы «Хоквуд лезер» уже давно ведет дела с одной малоизвестной мюнхенской фирмой. Чтобы директора фирмы ничего не узнали, он отсылал туда товар под видом «бракованного». Сейчас, однако, директора заинтересовались, почему за последний год сильно возрос процент брака, и потребовали от всех заводов «Хоквуда» полного отчета. Наследник Хоквуда-старшего оказался в весьма затруднительной ситуации и попросил аудиенции у Бертольда, чтобы сообщить ему о прекращении поставок на неопределенное время.

Он слезно молил Мэтью Кэнфилда войти в его положение и поверить в его безоговорочную лояльность.

А еще просил сообщить в Мюнхен, что башмаки, ремни и портупеи пока придется получать от кого-то другого.

– Почему вы носите запонки? – строго спросил Кэнфилд.

– Я надел их только сегодня, чтобы напомнить Бертольду о своем вкладе в наше общее дело. Он подарил мне их сам... А вы свои не носите.

– Мой вклад мало что значит.

– Ну а мой, черт возьми, кое-что значит. Я не скупился в прошлом, не поскуплюсь и в будущем! – Хоквуд наклонился к Кэнфилду. – Нынешние обстоятельства не меняют моих симпатий! Вы можете сообщить об этом. Проклятые жиды! Радикалы! Большевики! Заполонили всю Европу! Они замышляют искоренить христианские принципы! Они зарежут нас в наших постелях! Будут насиловать наших дочерей! Осквернят расу! Я никогда не сомневался в этом! Я буду помогать! Поверьте моему слову! Скоро на вашем счету будут миллионы!

Мэтью Кэнфилд вдруг почувствовал себя совершенно больным. Боже, во что он влез? Он встал, ноги у него дрожали.

– Я доложу обо всем, мистер Хоквуд.

– Вы добрая душа. Я знал, что вы поймете.

– Начинаю