Трудно быть мачо

жидкость, пахнущая некачественной соляркой. Потом, обнявшись, хором пели песни. «Ты пойми меня, родная, я иначе не могу, если правду охраняя, я себя не сберегу-у-у…» Мама с сыном подвывали на бэк-вокале. «У-у-у…»

Спать легли, не вынимая пистолетов из кобур скрытого ношения. Прямо в комнате. Лутошин на полу. Мобильная связь в то время имелась только у banditas naturales, доложить начальству о местонахождении и ходе операции сыщики не могли. Правда, даже если бы связь была – все равно бы не смогли.

Утром проснулись, стали вспоминать минувший день, и где они вообще находятся? В углу, на скамье – неопрятная дама, на печи, широко разинув рот, безобразно храпящий молодой крестьянин… Пока вспоминали, крестьянин проснулся.

– Мужики, а вы кто?

– А ты?

– Я Паша – крестьянский сын. Там мама.

– А где папа?

– Папа зимой в сугробе замерз. Уснул насмерть.

– А мы Рома и Слава. Знакомые твои. Из Питера. В гости приехали. Не узнаешь?

Паша, напрягшись, узнал. Обрадовался. Предложил разбудить маму и продолжить.

«О`кей, – икнул Рома, – но надо съездить в город за водовкой. Мы на тачке, за час обернемся. Собирайся, с нами сгоняем за компанию». «Не вопрос. С превеликим удовольствием, кататься я люблю».

Сели, приехали в родной убойный отдел, ютившийся в обычной «двушке» на первом этаже жилого дома. Пригласили в квартиру Пашу. Тот безо всяких подозрений пожаловал. Его проводили на кухню и приковали к газовой трубе наручниками. «Приехали, коровий сын». «Ой, мужики, кончайте прикалывать, противные, нам еще возвращаться… Выпить же, наконец, пора…»

Еще двое суток думал, что его прикалывают, бедняга.

За блестяще проведенную операцию по задержанию опасного преступника и проявленный при этом героизм и мужество, оперуполномоченные Лутошин и Чернаков получили благодарность от самого начальника ГУВД и денежную премию, на которую Роман Романович купил еще две бутылки водки…

Повалил тяжелый снег. Чернаков поднял воротник, превратившись в засекреченного Джакузина. Поход занял пять минут.

Усадьбу господ Копытиных опоясывал невысокий реечный забор с повисшей на расшатанных петлях калитке. Выгоревшая табличка про злую собачку. Сам дом был невелик, один этаж и покосившаяся пристройка с трубой. Возможно, баня. Участок запущен, чувствовалось, что дворяне бедны и не владеют крепостными, поэтому и тырят вилки и ножи по магазинам. Даже снег убрать некому. Прямо от калитки протоптанная в сугробе тропинка к крыльцу.

Всю эту красоту Чернаков наблюдал, притаившись за березкой, росшей на дороге возле соседнего участка. Ближе он не подходил. Потому что, скорей всего, дворяне Копытины находились в избе. Указывал на это, темно-синий «Ланд-ровер», привязанный за поводок к забору.

И особенно порадовало Вячеслава Андреевича, что коня этого он встречал не так давно, а с хозяином имел удовольствие скрестить шпаги. Вернее, клюшки. Возле кафе, куда он привез Юлю пообедать. Выходит, сцена заводки была отрепетирована заранее. И появление группы захвата вневедомственной