Унесенные блогосферой (СИ)
Унесенные блогосферой (СИ) читать книгу онлайн
Город потрясло жестокое преступление – молодую семейную пару изощренно убили в собственной квартире: её задушили, его вытолкнули в окно. Перед смертью жертвы заказали на дом шикарный ужин, который остался раскидан по комнате, а входная дверь оказалась открыта. Пара вела активную жизнь в социальных сетях, поэтому в следственном комитете решили дать прочесть весь этот гигантский объём переписки филологу, человеку из научной среды, чтобы найти следы угроз, речевой агрессии, сомнительных связей. Опытному лингвисту тексты и контексты, которые они образуют, могут сказать намного больше, чем простому читателю. Поэтому филологу-эксперту Виктории Берсеневой удалось сделать важные выводы о личностях убитых, и, возможно, это поможет раскрыть преступление, ведь обычное следствие зашло в тупик…
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Сказанное Викой звучало абсурдно, но, как ни странно, я действительно не обратил внимания на наличие ребенка.
Пока Виктория наливала чай я сходил за ноутбуком.
– А почему убийца не тронул ребенка? – спросил я, убедившись, что фотографии с ребенком на страничках Романихиных действительно были, а значит и ребенок у них имелся.
– Потому что ребенка в ту ночь дома не было. Обычно, на выходные его сдавали бабушке и дедушке. Регулярно, – ответила Вика, пожав плечами. Судя по всему, ей это казалось самоочевидным.
Тетка на удивление быстро разобралась в ритуалах соцсети. Она уже бросалась названиями детских песенок про каких-то барбариков в огромных башмаках, знала, в какую гавань должны заплывать пираты, и была информирована, что в группе «крошки-босоножки» дешевле. Не верить ее женскому чутью – значило восстать против всей человеческой эволюции. В профиле Светланы Романихиной была выложена фотосессия с ребенком. Это была серия фотографий, где обнаженная по пояс мама держит красивого, пухлого карапуза, завернутого в мягкое махровое полотенце, профессионально прикрывающее их обоих.
– Судя по качеству исполнения, это была заказанная фотосессия, довольно недешевая: с выездом на дом, – пояснила Виктория.
Фотографии настолько напоминали рекламу фирмы «Джонсонс Бэби», что у меня не возникло даже мысли, что ребенок настоящий.
– А это точно их ребенок? – на всякий случай уточнил я.
– Что и требовалось доказать, – улыбнулась Вика победно. – А меж тем это действительно их ребенок… Во всяком случае, в деле указан как их: Г. В. Романихин, два года от роду.
На страницах пары имелись и другие профессионально сделанные снимки: фотографии на природе напоминали рекламу «Домика в деревне», лучисто-счастливые лица на фоне моря были выполнены в стиле плакатов на стенах центра планирования семьи. Я только хотел ввернуть что-нибудь о заштампованности сознания, но Вика перемотала ленту фотографий на самое начало и увеличила одну из них.
– Вот, смотри, старые фото. Год назад. Торт, одна свечка, Романихин-младший в колпаке, шарики, мама в костюме эльфийской королевы, папа – волшебник Гендельф.
– И?
– Тебе не кажется, что этот маскарад годовалому ребенку не понять?
– Вряд ли годовалый чувак читал Толкиена. Что, снова толкиенисты? – спросил я.
– Не мудри лишнего, – Вика нетерпеливо тряхнула головой. – Обрати внимание на адресата самого праздника. Этот праздник сделан для родителей, а не для ребенка. Кстати, посмотри, тут же надпись от мужа жене: «Ты идеальная мамочка для нашего сына!». Вот и слово ключевое прозвучало: «идеальная».
Теперь все встало на свои места: надписи на стенах о прекрасно проведенном ужине, поцелуи, сердечки, постановочные кадры, и даже Macdonald’s оказался в кассу, как образец семейного отдыха.
– Кстати, Вика, а ты заметила, что идеальная картинка в американском стиле? – спросил я.
– Скорее в американистом. Но это как раз понятно, если учесть, какие фильмы они смотрели: американская киноиндустрия – лучший мастер по созданию обывательской мечты. И отпуск, на котором ты завис сегодня, тоже часть этой мечты. Мы знаем, что девушка сидит дома, но все должны знать, что семья – это ее работа и призвание. И она справляется идеально, хотя иногда устает и ей нужен отпуск!.. Кажется, скоро я расквитаюсь с этим дурацким делом, – вдруг заключила Вика.
Мне пока было не ясно, каким образом метафора идеальной семьи поможет обнаружить убийцу супругов Романихиных, однако я твердо знал, что Вика не станет объяснять заранее. Связано это было не с суеверием, а с ужасной катастрофической ленью вкупе с нетерпимостью к несообразительности всех вокруг. «Потом сам поймешь», – обещает в таких случаях Вика.
Сама про себя тетка говорит, что у нее холерический интеллект. Она всегда занимается несколькими делами сразу: читает параллельно (не путать с цезаревским одновременно) несколько книг, пишет несколько статей, а чтобы закончить работу, результат которой уже известен, ей требуется колоссальное напряжение силы воли. Даже не представляю, где и кем могла бы работать моя тетка, если бы не экзотическая, но, как оказалось, востребованная современным миром детективная филология.
– Да, еще шестую колонку расчерти: «Анализ визуальных образов», – сказала она, нацеливаясь схомячить вторую горбушку.
– Что?
– Фотки! Анализ фоток! Тормоз отпусти!
Я изловчился и отломил горбушку раньше, чем она:
– Сама отпусти свой тормоз!
– Ты ж не любишь горбушки, – Вика посмотрела на меня с удивлением, как на камень, который вдруг оказал сопротивление садящейся на него заднице.
– Кто тебе сказал?
– Это было самоочевидно.
– Ты даже не спрашивала!
– Но ты не просил.
– Я профто уфтупал тебе, – ответил я, демонстративно дожевывая отвоеванную булку.
– Благородно, – сказала она с такой мерзкой интонацией, что я чуть не подавился, а Вика уже перескочила. – Сашка! Это неслыханно! – голосила тетка из кухни, гремя посудой. – Сандалетин не пропускает мою статью! Ни в этот номер, ни в следующий. А моя методика нужна мне на процесс. И он знает об этом. А я вляпалась.
– По-моему, этот факап случился с тобой довольно давно, – ехидно заметил я и тут же отправил ей СМС «fuckup» – «провал».
– Провал?! – переспросила она.
– Ну ты же что-то сделала для того, чтобы чувак так возненавидел тебя, – многозначительно кивнул я.
Я помнил Сандалетина, когда он еще не был ни ученым секретарем, ни даже просто ученым. От городской черты до нашего дома в поселке городского типа, который теперь включили в границы города, ехать около десяти минут на электричке – всего ничего, но уже не совсем город, поэтому каждое лето во времена Викиной учебы к нам наведывалась целая шайка аспирантов, ее приятелей. Их давно знали в поселке, и те две-три летних недели, что они околачивались в нашем доме, становились настоящим событием для всей местной молодежи. Однажды приехал и Сандалетин. Сначала он ходил вместе со всеми, потом несколько дней его видели байронически тоскующим на берегу реки, а потом он уехал, не догостив, не дождавшись товарищей, чему, впрочем, никто особенно не расстроился, правда, и не обрадовался. Я с трудом вспомнил его грустную вытянутую физиономию, «парафиновой бледности», сказал бы какой-нибудь Тургенев, когда Вика однажды вернулась из университета дрожащая, как медуза на блюде, и, адски вращая глазами, прошипела: «Помнишь Сандалетина?.. Кирилл… Михайлович, длинный такой, несчастный?.. Ну и козе-о-о-ол!».
– Разве ты не можешь использовать свою методику без публикации? – поинтересовался я.
– В том-то и беда – без признания научной общественности, будь ты хоть второй Лотман, хоть первый Лихачев. Публикуй или заткнись.
– А другой журнал?
Виктория перестала греметь и появилась в дверном проеме.
– Во-первых, публикуясь в своем городе, я поддерживаю нашу научную школу, во-вторых, здесь быстрее, во всяком случае, до Сандалетина было так, ну, а в-третьих, и это главное – тут уже дело принципа, – сказала Вика устало, и я вдруг увидел, как она на самом деле расстроена.
– Понимаю, только не понимаю, почему? За что он нас так ненавидит? Он же развернул настоящую войну. Напомнить тебе, сколько раз я пересдавал его зачет?
Виктория ничего не ответила, прошла в комнату и села рядом на диван. Мы были с нею почти одного роста, наши плечи соприкоснулись и волосы перепутались. Волосы были одинакового светло русого оттенка, только у нее теперь вились мелкими спиральками и блестели.
– Да? – обернулась ко мне тетка, почувствовав мой взгляд.
– Подставляю тебе плечо.
Она положила ладонь на мою тощую ключицу.
– Не густо, – и звонко рассмеялась, развеселив по обыкновению сама себя.
В кармане ее джинсов звякнуло. Прочитав сообщение, Вика проворчала:
– Да, что ж это за день-то такой! Включи компьютер, – попросила она, а сама отправилась на кухню.
– Я не понимаю, ты до сих пор не на месте что ли? – раздался уже знакомый мне серо-синий голос, а еще через пару секунд на экране появилось крупное розовощекое лицо следователя Бориса.