Отлученный (сборник)
Отлученный (сборник) читать книгу онлайн
Герои романов Жозе Джованни – одиночки, отверженные всеми, зачастую жестокие и мстительные: 25-летний гангстер, силой и смелостью заставивший уважать себя в преступной среде, стареющий вожак уголовников, бежавший из тюрьмы, водитель бандитской группировки, спасающийся от преследования полиции…Рано или поздно они оказываются в безвыходной ситуации. Как они будут драться за свою жизнь? Способны ли они бросить вызов смерти, когда шансов на выживание уже почти что нет?
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
- Вы хоть не думаете повесить на меня кражу еще и этих двух тачек? - возмущенно спросил он уже в кабинете.
Поль промолчал. Приковав Олэна наручниками к батарее, он снова вышел.
Свидетели терпеливо ждали в смежной комнате. Финберг, Эдуар и Люсьен выглядели растерянно.
- А почему это он не забычарил, как тот тип? - спросил Ружмон. Он явно предпочитал расследования инспектора Бурэ.
- Потому что, возможно, тогда за рулем сидел не он. И вообще манера тушить сигарету не является доказательством вины, - отозвался Поль. - Это лишь косвенная улика, если угодно…
Он поблагодарил и отпустил свидетелей, а Люсьен на прощание подмигнул, дабы подогреть интерес и оставить некую неопределенность если не в душе, то по крайней мере в планах на вечер.
Вернувшись в кабинет, инспектор пристально поглядел на Олэна. Он нарочно не торопился отцепить его от батареи. Арестант вскинул повинную головушку.
- Тебе предъявят обвинение и отвезут в Сантэ, - наконец проговорил Поль.
- Какое обвинение?
- В краже черной четыреста третьей, разумеется… Тебя ведь застукали на месте, Верно?… Или спорить будешь?
- Нетнет… Тут я и впрямь виноват… Но, клянусь вас, те две тачки, что вы мне показывали, я и пальцем не трогал!
- Никто тебе про них и не говорит, - буркнул Поль.
- Значит, вы отправите меня в суд с другими «поличниками»?
- Нет, проведем расследование по всем правилам. Так будет гораздо добросовестнее, - объяснил он, нажал кнопку звонка и наконец освободил руку Олэна. - К тому же, для тебя это ровно ничего не изменит… Первая кража… и сразу попался… Так что не тревожься.
Олэн молча растирал запястье.
- Или у тебя есть особые причины беспокоиться?
- В участке мне сказали, что судить будут на второй день и по первому разу можно надеяться на условный срок…
- Ну, так ты на оптимистов напал. Будь любезен, сними галстук.
Олэн аккуратно свернул его и положил на стол. В дверь постучали. Это конвоиры притопали за клиентом.
Поль отдал им галстук и проводил глазами. Потом, собрав коекакие бумаги, отправился к шефу.
Комиссар Бло сидел в кресле«вертушке». Когда он отодвигался от стола и начинал вращаться, это было очень дурным знаком. На сей раз он пребывал в неподвижности, но Поль счел, что кресло, пожалуй, стоит далековато.
- Ну?
- Не густо. Разве что последний образчик. Некий Олэн…
- Да?
- Ничего определенного… но хорошего впечатления он на меня не произвел…
- Своего рода интуиция? - спросил Бло.
- Да.
- Представляешь, как я стану толковать прокурору об озарениях молодого инспектора с блестящим будущим?
Бло встал и подошел к чемоданчику, задвинутому между двух картотечных шкафов.
- Неплохой материален для твоего друга журналиста! А то бедняга уже опустился до описания исторических памятников… Видал? - Комиссар открыл дверь. - Проводи меня в Орли. По дороге мы поболтаем о… как, бишь, его?…
- Олэн… Франсуа Олэн…
- Прихвати с собой досье.
Они спустились вниз. Бло сам нес чемодан, и это красноречиво свидетельствовало о его уважении к Полю.
Олэна направили в двенадцатое отделение, в камеру номер двадцать пять. Это на втором этаже. Дверь выходила на узенькую металлическую лестницу.
Его обыскали, отобрали личные вещи, а взамен дали два одеяла, котелок, ложку и кружку.
Деньги перевели на тюремный счет, и Олэн получил разрешение пользоваться буфетом, точнее, заказывать там подпитку. Костюм все еще выглядел весьма прилично - он был из немнущейся ткани.
Ритм тюремной жизни вошел в плоть и кровь Олэна уже в те минуты, когда он с узлом на спине быстро шел по длинным коридорам. Как будто он только что убил своего товарища на том проклятом вираже в Ницце…
Сантэ раз в десять больше тамошней тюряги, но арестанты везде одинаковы, ибо все они лишены женщин и самого обычного права гулять по улицам, держа нос по ветру.
Камера 12-25 представляла собой квадрат размером четыре на четыре метра. В углу, под краном, стоял унитаз, у стены, на которой виднелись крепления (когдато там была койка), - складной стол, наверху - два окошка, на полу - шесть арестантов и - по счастливой случайности - шесть матрасов.
Олэн стал седьмым и тоже получил матрас. Вечером, когда все стали укладываться, его оттеснили к самому унитазу.
Среди заключенных оказался один невероятно болтливый тип. Олэн сразу заметил фингал у него под глазом. Должно быть, парню дали на орехи, чтобы он попридержал язык.
На свободе от языкастой жены можно спастись, включив телевизор или погрузившись в кроссворд. Можно удрать в кабачок или сменить болтушку на молчунью. Но в камере вас подстерегает безумие!
Ночью Олэн просыпался всякий раз, когда ктонибудь вставал пописать. О него спотыкались, пинали и сыпали проклятиями. Спасаясь от брызг, Олэн, как мог, отодвигался и выгибал спину. Мечтал он только о том, как бы поскорее убраться из этого осиного гнезда.
Торговый фургончик404 так и плясал перед усталыми глазами. Только на сей раз на нем были решетки. «Ох и пришьют мне это дело… запросто пришьют», - подумал Олэн.
С такими мыслями он и встретил рассвет. Потом принесли суп. Болтун чтото робко пробормотал о кормежке и заглох.
Появился восьмой обитатель. Как водевильный мельник, он был с ног до головы покрыт тонким слоем белого порошка. Но отнюдь не муки.
Порошок ДДТ - явственное отличие клошаров, схлопотавших сорок пять дней за бродяжничество, ибо нет другого способа уморить многочисленных обитателей, намертво вцепившихся в волосы и одежду.
Бродяга тупо стоял на пороге, глядя, как семеро сокамерников отступают и толпятся в дальнем углу.
Охранник швырнул еще один матрас через голову новичка и захлопнул дверь, не слушая неизбежных в таких случаях яростных воплей протеста.
Клошар шмыгнул носом. Порошок густо покрывал ресницы, и глаза казались белыми. Ростом он был выше среднего. Руки слегка подрагивали, но не от старости, а от чрезмерного пристрастия к сухому белому вину.
- Что ты натворил? - мягко поинтересовался Олэн.
- Подонки! У них, видите ли, теперь нельзя даже покемарить под Аустерлицем. [36]
Голос бродяги звучал свежо и чисто, как предсмертный хрип. Он наконец отлепился от двери и шагнул в камеру. Легкость движений говорила об относительной молодости бродяги - лет тридцатьсорок. Стало быть, он принадлежал к младшему поколению клошаров.
Болтун проскользнул у него за спиной и принялся молотить в дверь сначала одним, а потом и обоими кулаками.
Бродяга и ухом не повел. Его не принимали. Его нигде не принимали. Люди изо всех сил стараются прогнать клошаров.
- Меня зовут Пралине, - сказал бродяга Олэну, взмахнул рукой, и по камере поплыло облачко ДДТ. - Эта пакость прикончила моих маленьких зверюшек… так что не психуйте, ребята… Я тут всего на сорок пять дней…
- Есть же одиночные камеры, - гневно заметил ктото.
- Выходит, что нет! Говорят, полный набор! - объяснил Пралине.
Оасовцы, «черноногие», не сумевшие найти место под солнцем, [37] юные хиппи плюс дороговизна (как сказал бы социалист), а в результате - битком набитые камеры.
«Сорок пять дней - это полтора месяца», - подумал Олэн. Через полтора месяца он выйдет на свободу. Клошар - мельчайшая рыбешка в улове полиции. Положение Пралине представлялось ему роскошным. А все потому, что общество пинком в зад вышвырнуло клошара вон.
Ради такого пинка Олэн сейчас с удовольствием сам бы нагнулся. Он ухватил матрас Пралине и кинул в угол подальше от унитаза.
Бродяга уселся, и никому даже в голову не пришло качать права.
Олэн бросил рядом свою собственную постель. Лучше это, чем нюхать чужое дерьмо и ходить в разводах мочи.
Они с бродягой устроились вольготно, поскольку остальные теснились в противоположном углу.
- Ты сам не понимаешь своего счастья, - сказал Олэн клошару.
Тот хмыкнул. Быть может, как раз очень хорошо понимал.
В ту ночь Олэн мгновенно уснул и видел во сне, будто его, заблошивевшего, выгнали из тюрьмы, а Бенедит с хохотом сыплет на него ДДТ.