Месть

― Я бы действительно сделала так же, но это была не я. Ты можешь прямо сейчас позвонить куда собирался?

― Кто это? ― спросил я, показывая глазами на магнитофон.

― Рок Экафф, ― сказала она. ― Ни голоса, ни особого чувства, но в нем есть что-то искреннее, и мне нравятся слова. Звони, пожалуйста.

Я набрал номер мобильного телефона Салли.

― Алло, ― сказала она.

― Это Лью. Вам удалось узнать что-нибудь по поводу приемных родителей для Адели? Я звоню от той дамы, о которой я вам говорил, она очень ждет.

― Давайте встретимся у меня на работе в час. Будет человек, который может это устроить.

― Мне нужно поговорить с вами, Салли, ― сказал я.

― Сейчас я не могу разговаривать, ― ответила она. ― Я на вызове. Приезжайте ко мне в час.

И она повесила трубку.

Я не сказал ей, что нашел в Пальметто тело Дуайта Хэндфорда. Я хотел застать ее врасплох и увидеть, как она отреагирует. Голос ее звучал как обычно, но это могло ничего не значить.

― В час, ― сказал я Фло. ― Скажи мне, ты действительно понимаешь, во что ввязываешься?

― Льюис... ― Она похлопала меня по щеке. ― Знаешь ли ты, через что я прошла в этой жизни? Когда-нибудь я кое-что тебе расскажу. А теперь я хотела бы выпить, а ты, если есть желание, можешь меня от этого отвлечь.

― Поехали в «Моут-марин», ― предложил я.

― Никогда не была. Смотреть на рыб?

― Это отвлечет тебя от человеческой жизни. Я очень люблю это место.

Мы отправились в аквариум «Моут-марин» на Сити-Айленд между Сент-Арманд-сёркл и мостом на Лонгбоут. Мы улыбнулись акуле, поприветствовали гигантского окуня, рассмотрели змееподобных угрей.

― Ты был прав, ― согласилась Фло, ― это какой-то другой мир.

Синий ангел тоже был там, припарковался неподалеку. Мне захотелось пригласить его войти. Мне казалось, рыбы должны ему понравиться ― некоторые были очень на него похожи. Впрочем, другие, наверное, были похожи на меня. И я очень хотел бы поговорить с ангелом о смерти Дуайта Хэндфорда.

― Ланч? ― спросила Фло, когда мы закончили осмотр подводных гадов.

― Я недавно позавтракал, ― сказал я, ― но салат съем.

― В «Колумбию»? У них подают сносный домашний салат.

― Идет.

Мы вернулись к машине. Я усадил ее и попросил минутку подождать.

― Можно включить радио?

― Пожалуйста, ― сказал я и пошел к синему «Бьюику».

Я постучал по боковому стеклу. Он опустил его и выглянул. Музыки не было, но на свободном сиденье лежала стопка журналов. Верхний ― последний номер «Космополитена».

Он молчал.

― Дуайт Хэндфорд убит, ― сказал я.

― Кто?

― Парень, который хотел меня избить и от которого ты меня спас. Тот, который стрелял мне в окно вчера вечером.

Он кивнул, приняв информацию к сведению.

― Вчера вечером, после того как он выстрелил мне в окно, ты поехал за ним.

Он пожал плечами.

― Это сделал ты?

― Нет. Что я говорил тебе вчера? Делай свою работу.

― Я ее делаю. А в чем состоит твоя работа?

Он поднял стекло. Стекло было тонированное, непрозрачное. Я вернулся к Фло, которая нашла станцию, передающую мелодии кантри.

― Кто это был? ― она кивнула в сторону «Бьюика».

― Ангел.

Ответ, казалось, ее устроил.

― А это кто? ― я кивнул на радио.

― Эдди Арнольд. У меня есть все его диски. По телевизору недавно был целый фильм про него.

«Колумбия», кубинский ресторан на Сент-Арманд, находился недалеко. Первая «Колумбия» открылась в 1908 году в Айбор-сити, в Тампе. Я заходил туда однажды ― доставлял повестку владельцу какой-то компьютерной фирмы. Ресторан был большой, старый, настоящий, с цветной плиткой и большими деревянными столами. Как в «Зорро». Когда я вручал бумаги, выступал квартет танцоров фламенко. Моей жене там очень понравилось бы. Ей понравилось бы ощущение старины.

«Колумбия» в Сарасоте был современный ресторан, ярко освещенный. В меню значился «фирменный салат 1908», его я и заказал. Фло проголодалась и выбрала себе паэлью с рыбой и омаром. Блюда принесли только через двадцать минут, но мы не спешили. Я смотрел в окно на проезжающие машины и большой круглый сквер через дорогу, где туристы, расположившись на скамейках среди стриженых кустов, поедали мороженое от «Бен энд Джерри» или «Килвинс».

На бетонированной дорожке сквера, напротив нашего ресторана, стоял мужчина и смотрел на меня. Перед ним проезжали машины. Как только поток автомобилей прервался, он перешел через шоссе и двинулся ко мне.

― Фло, мне нужно на минутку отойти.

― К парню на круге?

― Да. Это мой клиент, Карл Себастьян.

― Он проезжал случайно и увидел тебя? ― спросила она, накалывая на вилку хрустящий рулетик.

― Сомневаюсь. В любом случае я ненадолго.

― Можешь не торопиться, мне тут нравится. Как ты думаешь, стакан вина...

― Хорошая идея, ― сказал я.

Воздух на улице был теплый и влажный, как всегда после дождя. На тротуаре и на проезжей части стояли лужи.

Я проскользнул между машинами и подошел к Себастьяну.

― Я знал некоторых из этих людей, тех, что на звездах.

На бетонном тротуаре вокруг сквера были установлены звезды с портретами знаменитых цирковых артистов, как на Голливудском бульваре. На бронзовых звездах были высечены сведения о жизни знаменитостей.

― Немножко знал Эмметта Келли, Лу Джейкобса, ― сказал Себастьян, покачивая головой. ― Когда я смотрю на эти звезды, всегда вспоминаю прошлое. Я люблю цирк.

― Я тоже, ― сказал я. ― Вы ехали сюда за мной, чтобы поговорить. О цирке?

― Вы обещали, что найдете Мелани.

― Я обещал, что найду ее через два-три дня. Сегодня ― день первый.

― Сегодня день второй, ― возразил Себастьян.

― Послушайте, мистер Себастьян...

― Значит, завтра?

― Самое позднее ― послезавтра, ― ответил я, понимая, что Мелани Себастьян может передумать и не позволить мне обнаружить себя, а Харви может не найти ее следов в Интернете.

― Если это произойдет завтра, я заплачу вам премиальные.

― Когда мы разговаривали в последний раз, вы сказали, что удвоите мой гонорар.

― Значит, удвою. Только найдите ее. Я не могу спать. Я не могу работать. Я не могу думать.

Он низко опустил голову и потер шею. Потом снова взглянул на меня.