Тайна американского пистолета

— Да, сэр. — Голос ковбоя звучал хрипло, осипло. — Бак и я старые приятели, мистер Грант. Клеймили лонгхорнов в Техасе еще лет двадцать назад. Бак не из тех, кто забывает старых друзей. — Он полез с карман плаща и извлек из него довольно потрепанный конверт, который протянул Гранту, после чего выжидающе уставился на него.

Грант начал читать:

— «Дорогой Билл! Это Бенджи Миллер, мой старый друг. Он нуждается в работе…» — Остальное Грант пробежал глазами. Затем бросил письмо на стол и пригласил: — Присаживайся, Миллер.

— Вы так любезны, мистер Грант. — Миллер нерешительно присел на краешек кожаного кресла.

— Сигару? — В глазах Гранта мелькнула жалость: его гость представлял собой неприглядное зрелище. И хотя его темно-русые волосы еще не тронула седина, он явно уже давно перешагнул за средний возраст.

Рот Миллера скривился в скупой улыбке.

— Премного вам благодарен, мистер Грант. Пожалуй, я возьму одну.

Грант бросил ему сигару через стол; Миллер поймал ее и сунул в нагрудный карман плаща. Грант нажал на кнопку, и в комнату снова вошла секретарша.

— Позови сюда Дэнла Бана, детка. Хэнка Бана.

Секретарша непонимающе уставилась на босса:

— Кого?

— Бана, Бана. Кривоногого маленького ковбоя, который никогда не просыхает. Он отирается где-нибудь поблизости.

Девица вышла, вильнув бедрами; Грант проводил ее одобряющим взглядом.

Затем пожевал свою потрепанную сигару.

— Ты когда-нибудь выступал на арене родео, Миллер?

Ковбой пожал плечами:

— Нет, сэр. Всю жизнь я провел на ранчо. Никогда ни в чем таком не участвовал.

— Стреляешь из «бульдога»?

— Немного. В молодости я слыл хорошим стрелком, мистер Грант.

Дикий Билл хмыкнул.

— Скачешь верхом?

Мужчина покраснел.

— Послушайте, мистер Грант…

— Я не хотел тебя задеть, — медленно протянул Грант. — У меня все занято, Миллер, здесь не богадельня, и мы не клеймим скот.

— Значит, у вас нет для меня работы? — растягивая слова, спросил Миллер.

— Я этого не говорил, — резко отозвался Грант. — Если ты друг Бака Хорна, я тебя пристрою. Ты мог бы выступить вместе с Баком сегодня вечером? У тебя есть снаряжение? Одежда?

— Нет. Я почти все заложил в Таксоне.

— Хмм. — Грант скосил глаз на изжеванную сигару; дверь открылась, и в кабинет на кривых ногах вкатился коротышка ковбой в лихо сдвинутой набок бандане.

— О, Дэнл? Ты, чокнутый сын косоглазого пройдохи! Входи к нам!

Маленький ковбой оказался в стельку пьян. Покачиваясь, он шагнул к столу:

— Дикий Билл… я тут, по твоему при… приказанию… Какого черта те надо, Билл?

— Ты снова надрался, Дэнл? — Билл смотрел на него с осуждением. — Дэнл, это Бенджи Миллер, друг Бака. Будет работать в нашем хозяйстве. Покажи ему снаряжение, стойло, где он будет спать, арену.

Мутные глаза Бана остановились на убогом посетителе.

— Друг старины Бака? Рад по… познакомиться, Миллер. У нас тут клевое хозяйство… Мы…

И они вышли из кабинета Гранта. Грант хмыкнул и сунул письмо Бака Хорна в карман.

Когда Бан, пошатываясь из стороны в сторону, повел Миллера по длинному коридору, ведущему к сердцу «Колизея», тот спросил:

— С чего это он кличет тебя Дэнлом? Я слышал, как он назвал тебя девушке Хэнком.

Бан грубо гоготнул.

— Ладная, ладная… кобылка, а? Зн-шь, я те скажу, Миллер. Я… я ро-родился Хэнком, но мой старик говорит: «Ма, можешь звать его Хэнком в честь брата второго муженька твоей мамаши, черт побери! А я буду звать его Дэнлом в честь самого лучшего чертяки Бана, [4] который когда-либо вскидывал ствол на краснокожих индейцев». Вот с той поры я и стал Дэнлом. Вот так-то!

— Похоже, ты родом с Северо-запада?

Маленький ковбой угрюмо кивнул.

— Я? Ну да… мой папаша клеймил коров в Вайоминге. Старый Сэм Хукер любил приговаривать: «Дэнл, никогда не марай имя родного штата, не то я или твой папаша явимся по твою душу». С тех пор меня и пр-реследуют… при… привидения… да, с тех самых пор… Ну вот, Миллер, старый мерин, мы и пришли. Ра… располагайся. Как тебе пастбище, а?

Это был огромный амфитеатр, ярко освещенный тысячами электрических ламп. Все двадцать тысяч мест, расположенных овалом, были незанятыми. Арена — почти в три раза больше в длину, чем в ширину, — была отделена от амфитеатра бетонной стеной, внутри которой шел трек — пятнадцать футов утрамбованной узкой дорожки. Внутри этого овала находилось сердце арены. Именно здесь на скаку набрасывали лассо на кастрированных бычков, бывалые ковбои объезжали диких бронков и происходило многое другое. На каждом конце овала — с востока и с запада — находились огромные двери, которые вели к задворкам арены. У одних из них и стояли сейчас Миллер и Бан. В бетонной стене были и другие выходы, оснащенные специальными опускающимися загородками, которые использовали для выступлений с лошадьми. Высоко вверху — однако не под самой немыслимо высоченной крышей из стальных перекладин — маячили фигурки рабочих. Рабочие ползали по ярусам и украшали стадион для вечернего представления, официально открывавшего Родео Дикого Билла Гранта в Нью-Йорке.

В центре утрамбованной арены, покуривая и болтая, расположилась группа мужчин в ковбойских нарядах.

Бан, пошатываясь, направился к арене, потом обернулся и поглядел печальными глазками на своего спутника.

— Эй, Миллер, выступал на родео?

— Не.

— Не хошь попробовать, а?

— Сейчас трудные времена, ковбой.

— Еще бы! Ну ладно, знакомься со всеми и держи хвост пистолетом. Все здешние парни из Рио.

Бана и его спутника оживленно встретили ковбои в кожаных крагах и сомбреро. Уродливый маленький ковбой, по всей видимости, был их любимцем: над ним подшучивали, похлопывали его по плечу. В общем гомоне о Миллере позабыли, и он стоял молча, выжидая.

— О, черт, совсем забыл! — воскликнул немного погодя Бан. — Парни, познакомьтесь со старым корешем Бака Хорна. Бенджи Миллер, будет его помощником, он теперь тоже в нашем хозяйстве!

Десятки внимательных глаз уставились на новичка, смех и разговоры смолкли. Ковбои рассматривали его поношенную одежду, стоптанные каблуки, изуродованное лицо.

— Жок Рамсей, — представил Бан высокого сурового ковбоя с расщепленной верхней губой.

— Приятно познакомиться.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Техасец Джо Хэливелл.

Хэливелл коротко кивнул и принялся скручивать цигарку.

— Техасец Божий подарок для рабочих девчонок. А это Слим Ховес.

Ховес был коренастым ковбоем с жизнерадостным лицом и неулыбчивыми глазами.

— Лайф Браун. Шорти Доунс… — Бан продолжал и продолжал называть имена. Это были сплошь знаменитые имена участников родео — ковбоев в потертой одежде, которые гонялись за большой ареной, перепрыгивали из родео в родео, работали за призовые деньги, оплачивали собственные расходы. Многие из них не имели за душой ни гроша, многие были изувечены своей профессией.

Повисла тишина. Затем Лайф Браун, могучий парень в пестром костюме, улыбнулся и засунул пальцы в карманы.

— Хошь, скрути и себе цигарку? — предложил он, протягивая маленький мешочек с табаком.

— Пожалуй, не откажусь. — Миллер покраснел. Он принял «дар» и медленно принялся сворачивать цигарку.

Все словно по команде заговорили — Миллера признали своим. Кто-то чиркнул спичкой о его штанину и поднес огонь к его цигарке; Миллер закурил, осторожно пуская дым в сторону. Ковбои обступили его, и он слился с ними.

— Держи ухо востро с этим койотом, — хохотнул Шорти Доунс, здоровенный ковбой, тыкая скрюченным пальцем в Бана, — затягивай потуже подпругу, когда он поблизости. Этот Дэнл стянет даже последние штаны. Его старик был конокрадом.

Миллер боязливо улыбался; они старались, чтобы он почувствовал себя как дома.

— А теперь, — серьезно произнес Слим Ховес, — как ты ответишь на вопрос на засыпку: что ты скажешь о мундштуке против уздечки, Миллер? Ты должен знать это перво-наперво, а?