Изумрудные зубки

Парни, впихнувшие его в комнату, скрылись за дверью.

– Ну вот, круг и замкнулся. – Леший подошел к Афанасьеву и ткнул его кулаком в живот. Глеб согнулся пополам и закашлялся.

– Афанасьев мой! – закричала Инга, подбежала к Глебу и, повиснув на нем, впилась в губы змеиным, злым поцелуем.

Сычева вдруг обнаружила, что совершенно спокойно смотрит, как эта баба висит на Афанасьеве. Она даже облизнула губы, чтобы проверить, остался ли на них привкус лейтенантских, соленых губ. Умирать со вкусом закуски к пиву было бы приятней и легче.

Губы оказались сухими, как пергаментная бумага, и не имели совсем никакого вкуса.

– Заходи, Казанова хренов, располагайся! – Леший за руку оттянул Ингу от Афанасьева. – Видишь, бабы тут из-за тебя в клочья друг друга рвут! – он засмеялся.

Афанасьев меленькими шажками приблизился к креслу и упал в него, словно у него внезапно подкосились ноги. После минутной заминки он все же закинул ногу на ногу, выставляя на обозрение свой неприлично блестящий ботинок. Инга бросилась было к нему, но Леший перехватил ее и оттолкнул к окну.

– Если не будешь вести себя тихо, я тебя выгоню, – тихо, но жестко сказал ей Леший.

Инга всхлипнула, завернулась в портьеру, прижалась к подоконнику. Ее тряс озноб и она здорово смахивала на сумасшедшую.

– Ты рад нас видеть? – усмехнувшись, спросила Сычева у Глеба.

– Рад, рад, рад, – словно зомби повторил Афанасьев. Похоже, он обезумел от страха. – Отпустите женщин, – неожиданно обратился он к Лешему. Голос его звучал не очень уверенно. – Отпустите, – повторил он. – Ведь вам нужен я! Я здесь, отпустите их!

– Еще один благородный! – захохотал Леший и размашисто начал ходить по комнате. – Господи, вам самим не смешно? Разве вы не понимаете, что вам отсюда не выйти? Ни-ко-му! – Он остановился и оглядел всю компанию. – Никому!!

– Отпустите женщин! – визгливо заорал Афанасьев. – Они ничего не знают!

– Ошибаешься. У меня впечатление, что твои бабы знают даже больше, чем ты! Кроме того, что они прятали от нас статью, разоблачающую Фонд Зельманда, они еще и изумруды умудрились потерять! Во всяком случае, утверждают, что потеряли.

– Какую статью? Какой Фонд? Какие изумруды? – Афанасьев вытаращил глаза. – Что происходит?!! – заорал он.

– Афанасьев, неужели ты до сих пор не понял, в чей дом тебя привезли? – тихо спросила его Сычева.

– Понял. Это ее дом! – Глеб указал на завернутую в портьеру Ингу. – Когда-то в детстве мы играли с ней в прекрасную страну под названием Любовь. Она была Принцессой, а я, как водится, Принцем. Только я взял и вырос из детских штанишек. А она так и осталась в той дурацкой стране... Наверное, она сумасшедшая, я не знаю. Как выяснилось, Инга следила за мной все это время. Зачем, – я так и не понял. Скорее всего, решила мстить мне за то, что осталась в своей стране совершенно одна! Этого типа я не знаю, – он указал на Лешего. – Наверное, это ее любовник. Я понятия не имею, про какую статью вы говорите, про какой фонд и какие изумруды. В первый раз Инга и этот тип требовали от меня какой-то диск и какие-то камни. Сначала я ничего не понял, но потом вспомнил, что незадолго до похищения мне Игнатьев передал камни, чтобы я отвез их ювелиру. А также он забыл в столовой диск, помеченный на конверте красным сердцем, пронзенным стрелой. И камни и диск я забросил в рабочий стол и забыл про них! Все. Больше я ничего не знаю!

– И ты не писал статью, разоблачающую Фонд Зельманда? – спросила Сычева.

– Не писал!! Я первый раз слышу об этом Фонде! Вернее... – Афанасьев замялся, – вернее, я припоминаю, что в нашей газете иногда писали про этот Фонд. Что-то про бескорыстие, благотворительность и гуманитарную помощь.

– Игнатьева убили, – резко сказала Сычева. – А этот дом принадлежит вовсе не Инге.

– Да?.. – рассеянно спросил Афанасьев и вдруг потер пальцем какое-то пятно на своем сверкающем лаком ботинке.

– Заткни ее! – тихо попросила Лешего Инга из-за своей занавески. – Заткни!

– Нет, ну почему же, пусть говорит! – весело отозвался Леший. – Пусть говорит все, что знает, может, это наконец расставит все точки над «и»!

– Значит, статью ты не писал, о том, что камни являются контрабандными изумрудами, не знал, и о своем новом назначении не догадывался... – продолжила Сычева.

– Господи, о каком назначении?!!

– А почему у тебя в мобильнике забит номер телефона подпольного ювелира Петренко?

– Я же говорил! Игнатьев меня попросил подыскать какого-нибудь «неболтливого» ювелира! Он хотел выяснить стоят ли чего-нибудь эти дурацкие камни!! Он обещал мне тридцать процентов, если камни что-нибудь стоят! Я узнал у приятельницы матери номер этого Петренко, но позвонить ему не успел! Я ничего не успел. И диск, который Игнатьев забыл в столовой, тоже не успел отдать. Я просто забросил его в стол и забыл! Я понятия не имею, что на нем было, он оказался запаролен!

Сычева засмеялась и обняла подруг.

– Говорила же я вам, девки, что наш Афанасьев не способен сунуть нос в опасное дело?! Говорила, что он не способен написать скандальную статью и рискнуть присвоить контрабандные камни?!!

– Говорила, – вздохнула Татьяна.

– Врешь, гад, – усмехнулся Леший. – Врешь, это ты писал! Сейчас-то ты зачем врешь?

– Если ты не заткнешь эту дрянь, – снова вмешалась Инга, – я позову сюда...

Ее слова прервал телефонный звонок. Звонил телефон Афанасьевой, валявшийся на диване, в куче барахла. Таня вопросительно посмотрела на Лешего.

– Возьми, – кивнул тот. – Спокойным голосом скажи, что с тобой все в порядке и не дай бог тебе ляпнуть чего-нибудь лишнего.

– Алло, – ответила Таня, даже не посмотрев чей номер высветился на дисплее.

– Привет!! – заорал на том конце голос Флека. – Я в Шереметьево! Я прилетел!! Ты рада?

– Да, – еле слышно прошептала Таня.

– Опять режешь лук и запиваешь процесс коньяком? – развеселился Флек. – Я приеду к тебе сейчас! Я привез тебе... впрочем нет, не скажу, увидишь сама! Эй, почему ты молчишь? Что-то случилось? У тебя опять трупы на кухне и кровь в подъезде?!

– Со мной все в порядке, Флек, – безжизненным, ровным голосом сказала Таня. – Все в полном порядке, ты слышишь?! Но... – она покосилась на Лешего и закричала в трубку: – Я больше не хочу тебя видеть! Не смей ко мне приезжать!! Я на порог тебя не пущу, а твои подарки выброшу с балкона! Ты меня понял, Флек?!

Леший одобрительно заржал, прикрыв рот рукой.

– Я понял, – упавшим голосом сказал Флек. – Я понял, ты больше не режешь лук, у тебя кончился в доме коньяк, муж нашелся, ты больше не хочешь видеть меня, а мои подарки сбросишь с балкона... Я не дурак, я понял. Ладно, я не приеду, потому что не хочу, чтобы Клавдия Ивановна с первого этажа разжилась кольцом с огромным бриллиантом. Я не приеду, но я буду ждать тебя ровно неделю по адресу...

– Прощай, Флек!

Он продиктовал адрес прежде, чем она успела нажать отбой.

– Ты не должен меня ждать. Прощай. Ты прав, мой муж вернулся.

– Если ты не переедешь ко мне через неделю, я начну спиваться! – заорал Флек. – Ровно через неделю, запомни!!!

Таня нажала кнопку.

– Кто это – Флек? – спросил Афанасьев.

– Мой любовник. – Таня с вызовом посмотрела Глебу в глаза.

– Ты... дрянь?! – растерянно и удивленно спросил Афанасьев и зачем-то подергал себя за бородку.

– Это ты дрянь! – Сычева обняла Таню за плечи.

Леший снова захохотал. Ему явно нравилось слушать выяснение отношений.

– Чей это дом? – пробормотал Глеб. – Ты сказала, что знаешь! О каком назначении ты говорила?!

– Тебя собирались назначить главным редактором международной газеты «Власть», – с усмешкой сказала Сычева. – Ну, теперь-то ты понимаешь, чей это дом?! Шевели мозгами!!

– Что она несет?! – Леший вопросительно посмотрел на Ингу.

– Я же говорю, заткни ее!! – завизжала Инга. Она выкрутилась из шторы, ринулась на Сычеву, но Леший перехватил ее и отшвырнул в глубокое кресло.