Рагу из любимого дядюшки
Рагу из любимого дядюшки читать книгу онлайн
Если уж не везет, так не везет катастрофически! Неприятности посыпались на Соню Голубеву, как из рога изобилия: умерла мать, Соня потеряла работу, отчим привел в дом чужую тетку… Жить не хотелось. Но тут открылось такое! Соню вызвали в больницу, там умирала ее неизвестная родственница — прабабка. Перед смертью она говорила о каких-то алмазах. Похоже, у старухи совсем съехала крыша… Многие считали ее ведьмой. Может, это правда, ведь жизнь Сони и впрямь переменилась в одночасье. Она встретила свою школьную подругу, ушла из дома… И тут же новые неприятности не заставили себя ждать — на нее стали покушаться. Конечно, все это неспроста. Может, алмазы действительно существуют? А сама Соня кому-то мешает? Это уже серьезно. У нотариуса осталось для нее письмо от прабабушки. Путь к драгоценным камням лежал через кладбище…
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Я принесла второй экземпляр. — С этими словами я положила на стол перед нотариусом документ.
— Замечательно! — Он потер маленькие ручки. — Софья Алексеевна всегда была аккуратна и предусмотрительна! Теперь вам нужно будет оформить вступление в наследство. Для этого понадобится свидетельство о смерти и документ, удостоверяющий вашу личность.
Я немедленно положила перед ним свидетельство и собственный паспорт.
— Замечательно! — повторил нотариус, словно увидел еще одно подтверждение аккуратности и предусмотрительности моей покойной прабабки.
Он подал завещание секретарше, попросив сделать с него ксерокопию, поставил на документе большую квадратную печать и сообщил:
— Теперь придется дождаться, когда со дня кончины Софьи Алексеевны пройдет шесть месяцев. Только тогда можно будет оформить документы на ее дом в бюро регистрации…
Я вспомнила бабушкины хоромы, пьяного соседа Витьку и подумала, что вовсе не стремлюсь вступать во владение этой «недвижимостью». Интересовало меня другое.
— Скажите, а больше бабушка ничего мне не передавала? Никакого письма или сообщения?
— Да, действительно… — Евгений Стратилатович смущенно потер переносицу, как будто стимулируя этим жестом свою память. — Она оставляла письмо, но вы видите, что у нас творится…
— Евгений Стратилатович, — подала голос секретарша Настя, — вы случайно не это письмо ищете?
Она протянула шефу конверт. Старичок схватил его маленькой ручкой и уставился на него, прищурившись и отодвинув подальше от глаз, как это делают все дальнозоркие люди.
— Да, это оно, — кивнул он наконец, — она просила передать его вам после ее смерти…
Я взяла конверт из маленькой, детской ручки юриста. Он был самый обыкновенный, уже пожелтевший. На нем было напечатано изображение птицы и надпись по кругу: «Птицы Владимирской области. Иволга». Рядом крупным, неровным почерком было написано: «Моей правнучке Софье Голубевой».
— Письмо вскрыто, — сообщила я Евгению Стратилатовичу.
Он печально кивнул:
— Ну да, ну да! Вы же видите — кто-то влез в мою контору! Вскрыты почти все документы, все письма и папки… это ужасно, просто ужасно!
Однако, хотя конверт был вскрыт, в нем лежал листок разлинованной бумаги, наверняка вырванный из обычной ученической тетрадки, исписанный тем же крупным неровным почерком.
«Прости меня, девочка, за то, что не виделась с тобой прежде. Так сложилась моя судьба. Может быть, после смерти я помогу тебе больше, чем помогала при жизни. То, что я оставляю тебе, ты найдешь на могиле Аксиньи Прохоровны. Ничему не удивляйся. Иван Францевич поможет тебе разобраться с ними».
Прочитав про себя это странное послание, я удивленно взглянула на нотариуса:
— Кто такая Аксинья Прохоровна? Кто такой Иван Францевич? Я совершенно ничего не понимаю!
— Кто такая Аксинья Прохоровна — не знаю, — ответил старичок, — но уверяю вас, Софья Алексеевна была в твердой памяти, когда писала это. А вот Ивана Францевича я очень хорошо знаю…
Он достал из кармана растрепанную записную книжку в потертом кожаном переплете, с торчащими во все стороны и выпадающими листками.
— Память последнее время подводит, — пожаловался нотариус, — приходится все записывать. В молодости, помню, мог удержать в голове несколько сот фамилий и телефонных номеров, а теперь без записной книжки как без рук. Хорошо, что не оставил ее в конторе, если бы грабитель ее унес, не представляю, как бы я дальше жил.
Я хотела ему сказать, что хотя моложе его раза в четыре, но тоже не могу запомнить даже несколько телефонных номеров и все записываю в книжку, но Евгений Стратилатович уже нашел нужную страницу и произнес:
— Записывайте, Сонечка. Мюллер Иван Францевич… — Далее он продиктовал мне номер телефона и адрес, а затем пояснил: — Иван Францевич дружил с вашей бабушкой. По крайней мере, они давно знакомы. Он очень уважаемый человек, крупный ювелир, хотя еще довольно молод, ему чуть больше семидесяти…
«Совсем мальчик!» — хотела сказать я с сарказмом, но вовремя остановилась, сочувственно взглянув на своего собеседника. Как все относительно! Для него семидесятилетний человек «еще довольно молод». Кем же тогда он считает меня — грудным младенцем?
— А насчет Аксиньи Прохоровны, мне кажется, можно узнать в Парголове, где жила Софья Алексеевна, — задумчиво проговорил нотариус, — если она посещала ее могилу, вряд ли это было слишком далеко от дома. Все-таки последние годы ей трудно было ездить на большие расстояния.
Я поблагодарила Евгения Стратилатовича, забрала завещание и письмо и отправилась по своим делам, оставив их с секретаршей разбирать разгромленный архив.
На улице светило солнышко и пахло весной. Я вдохнула воздух полной грудью и вдруг ощутила, как безумно устала за последнее время. Сначала болела мама, потом последовал ужасный год после ее смерти. Потом начались эти заморочки с бандитами и Никитой. И что в результате? Да ничего. Я так же одинока, как раньше. Еще Ленка больна и ничем не может мне помочь, хорошо хоть я ее вытащила из передряги. Из друзей у меня один только кот, да еще бабушка Софья якобы присматривает сверху. Но это весьма проблематично… Однако нужно срочно прекратить распускать нюни, что я и сделала.
Остаток дня мы с Багратионом сидели на диване и занимались газетами. Сначала я внимательно прочитывала объявления о найме на работу и отмечала подходящее красным фломастером. Потом звонила по этим телефонам и получала почти везде отказ — либо место уже занято, либо голос мой работодателям не нравился, после чего газета поступала в полное распоряжение кота, который с видимым удовольствием раздирал ее на мелкие кусочки.
Наутро позвонила Ленкина мама и просила навестить ее дочь, потому что она сама простудилась, все тело ломит, и она боится принести в больницу грипп. Разумеется, я согласилась.
Ленка выглядела гораздо лучше. Она сказала, что ей здесь до смерти осточертело, что с трудом, но уговорила врача ее выписать, и попросила меня немного подождать в приемном покое, пока она заберет вещи и получит документы.
Я сидела в коридоре на обитой потертым дерматином скамеечке и перебирала в уме события последних дней. Мне казалось, что я упускаю из виду что-то очень важное, что какая-то очень существенная деталь все время ускользает от меня…
Народу в коридоре не было — больных сюда не выпускали, а врачи занимались своими делами. Неожиданно рядом со мной бесшумно приоткрылась дверь кабинета, оттуда выскользнула фигура в белом халате и марлевой маске, и, прежде чем я успела испугаться, на мою голову натянули плотный полиэтиленовый пакет.
Я попыталась сорвать его, но мои руки прижали к туловищу, а пакет перехватили на шее веревкой, полностью прекратив доступ воздуха. Я билась, как выброшенная на берег рыба, в глазах у меня потемнело. Кровь стучала в голове тяжелыми неровными ударами.
Моими действиями руководил не разум, а только жадное, животное желание жить, дышать… Это был какой-то первобытный инстинкт, унаследованный от далеких пещерных предков… Из последних сил извернувшись, я соскользнула со скамьи, упала на холодный каменный пол, при этом убийца на долю секунды утратил равновесие, покачнулся… я изо всех сил пнула его ногой, кажется, попала по колену. Он вскрикнул и ослабил хватку. Я высвободила руки и сорвала пакет с головы…
Никогда в жизни воздух не казался мне таким прекрасным, таким благоуханным! Я дышала и не могла надышаться.
И тут в моей памяти всплыла совсем недавняя сцена, когда я точно так же не могла надышаться после того, как чудом спаслась от удавки в том самом злополучном поселке Листвянка…
Вместе с этой мыслью ко мне вернулась способность соображать. Я повернула голову, пытаясь понять, куда исчез убийца и почему он не доводит до конца начатое дело, не пытается меня убить. Сейчас это было бы очень легко, я совершенно обессилела и не смогла бы оказать ему серьезного сопротивления.
Боковым зрением я заметила убегающего по коридору человека в белом халате, и в ту же секунду он скрылся за поворотом. Тут же я поняла, что его спугнуло: с другой стороны ко мне приближалась группа врачей, возглавляемая высоким дородным мужчиной лет пятидесяти. Судя по его важному, начальственному виду, это было какое-то местное медицинское светило — главный врач, или профессор, или заведующий отделением, в окружении своей свиты производивший обход подведомственной территории. Ослепительно белый, накрахмаленный до жестяного скрипа халат, надменное лицо с густыми темными бровями, белая шапочка, надетая так, словно это корона, — все вместе производило царственное, монументальное впечатление.