Убийственно красива, или Кто развел светскую львицу

– Ну что ты, Василиса, успокойся. Тебя никто ни в чем не обвиняет. Мы просто пытаемся разобраться. И пока других подозреваемых у нас, увы, нет. Помоги нам их найти.

Всхлипнув, я удивленно уставилась на «дознавателя».

– Я? – пролепетала испуганно. – Откуда же мне знать, кто хотел убить Андрея. И я понятия не имею, чем его отравили и отравили ли вообще. Только эти таблетки точно ни при чем. Они совершенно безвредны.

– Если это так, может, ты выпьешь прямо здесь одну из них, а? – Гоги подлетел ко мне и, выхватив у парня флакончик, стал тыкать им мне прямо в лицо. – Давай продемонстрируй присутствующим полезность этого жизненного эликсира. Выживешь – поверим. А нет, отправишься вслед за Андреем, и дело с концом.

Я затравленно взирала на кавказца, судорожно соображая, как быть дальше. Не то чтобы я не доверяла Селиверстову, но, учитывая обстоятельства, глотать незнакомые препараты как-то не очень хотелось. На мое счастье, в дело вновь вмешался дядя Миша.

– И что нам это даст? – проговорил он, а я облегченно вздохнула. – Уж больно ты горяч, Гоги. Здесь это совсем неуместно. А ну как это и впрямь яд, а девушка знать не знала, ведать не ведала. Мало ли как могли ей голову задурить. Тут надо с ее хозяевами разговаривать. – А мужик-то явно с головой!

– А я спорю? – На этот раз Гоги говорил спокойно. – Я с самого начала сказал, что тут без Селиверстова не обошлось. Так что обязательно с ним нужно поговорить.

– Поговорим, – «дознаватель» забрал у Гоги флакончик. – Воронин уже позвонил Саше и вызвал его сюда. Миша, – сыщик повернулся к начальнику службы безопасности. У тебя есть связи в какой-нибудь местной лаборатории? Надо проверить, что это за «лекарство».

Воронин молча кивнул. Забрав пузырек, он быстро вышел из комнаты.

– Ну что, Василиса свет батьковна, больше ничего не хотите нам рассказать? Чистосердечное признание и все такое, – парень засмеялся.

Я отрицательно замотала головой, благоразумно решив хранить молчание и дальше.

– Ну что ж, тогда подождем Сашу. Будем разбираться.

– Да чего тут разбираться?! – заговорил высокий молодой парень, до этого тихо сидевший в углу. Пока шли разборки, он несколько раз прикладывался к собственной фляжке (предосторожность в данных обстоятельствах отнюдь не лишняя) и теперь был заметно пьян. В отличие от прочих присутствующих вблизи с трупом он чувствовал себя явно неуютно – видимо, свидетелем убийства ему доводилось бывать нечасто. – Согласен с Гоги Вахтанговичем, девка во всем виновата. К гадалке не ходи. Может, она рядовой исполнитель или по собственной инициативе Андрея Вениаминовича хлопнула, но то, что без нее тут не обошлось, совершенно точно! – Вот ведь черт. А я только было расслабилась. И откуда ты только взялся такой умный? Мысленно послав парню пожелание всяческих неудач и сотню бородавок на попу, я умоляющее посмотрела на дядю Мишу, ища поддержки. Но тот мой немой призыв проигнорировал. Окрыленный тем, что его слушают и не перебивают, нетрезвый товарищ продолжил: – Меня другое интересует. Что с трупом делать будем? Если вызвать полицию, мы тут минимум все на неделю зависнем. Да и потом, все эти допросы, опросы, суды… А я не могу, у меня бизнес в Москве требует постоянного присутствия.

– Сереженька, детка, у всех требует, – заговорил огромный детина, с наслаждением уплетавший отбивную. Голос у парня был мягким и нежным, что никак не соответствовало внешности. – Я тоже не хотел бы встречаться с испанской полицией. С моим прошлым любые контакты с правоохранительными органами крайне противопоказаны.

– Не переживай, Олег Ефимович, – вновь проговорил «дознаватель». – Полицию я возьму на себя. Мы с Ворониным уладим все вопросы.

– Ох, хорошо бы, Володенька, коли так, – Олег Ефимович просиял, будто узнал, что выиграл в лотерею миллион.

– Нет, а я все же настаиваю, что с девкой поговорить надо иначе! – Гоги снова распалился. – Чего с ней церемониться? При чем, ни при чем, какая разница? Ее за одно то, что нас слушать собиралась, хлопнуть можно.

Меня совсем не устраивало вновь взятое направление беседы. Вот только изменить что-либо не в моей власти. Ужасно хотелось плакать, но я боялась, что моих мучителей это только разозлит. Поэтому я просто сидела, вжавшись в кресло, затравленно озираясь по сторонам.

– Гоги Вахтангович, дорогой, – заговорил «дознаватель», которого, как я теперь знала, звали Владимиром, – никого убивать мы не будем пока. Достаточно на сегодня трупов. Да и не наш это метод. Мы цивилизованные бизнесмены, не забыли?

С благодарностью взглянула я на «Володеньку». Свою роль доброго полицейского он исполнял мастерски. Разумеется, я не сомневалась, что в случае необходимости этот парень спокойно сменит тактику, но все же приятно было думать, что среди собравшихся есть хоть один здравомыслящий человек, настроенный на мирный исход.

– К тому же, – продолжил мужчина, ободряюще мне улыбнувшись, – смерть этой барышни ничего нам не даст.

– Зачем смерть, почему сразу смерть? – удивился Гоги так, будто не он только что предлагал меня грохнуть. – Нужно просто допросить ее как следует. Уверен, она может многое рассказать под пытками, – комнату огласил громкий смех кавказца.

– Надо будет – допросим. Но сдается мне, об убийстве она знает немного.

Глава 13

Что воля, что неволя – все одно

– Ты, как всегда, прав, Володя, – раздался знакомый голос. Повернув голову, я увидела Селиверстова. Сопровождаемый Ворониным, он только что вошел в комнату. На мужчине были мятые шорты и грязная футболка. Мокрые взъерошенные волосы стояли торчком. В таком виде он больше напоминал испанского рыбака, торгующего уловом на пирсе, нежели солидного бизнесмена. Однако мне это, разумеется, было безразлично. Испуганная и измученная, я очень обрадовалась, увидев знакомое лицо. Почему-то верилось, что теперь наконец-то все будет хорошо. Сейчас Селиверстов все объяснит этим господам, и они поймут, что я ни при чем, и отпустят меня на все четыре стороны.

– Ба, какие люди! – Гоги вскочил и отвесил шутливый поклон. – Кто почтил нас своим присутствием! Что же ты, Сашенька, друзей убивать стал? Бедного Андрюшу замочил? – Гоги кивнул в сторону Карасика, тело которого все еще лежало на полу.

– Вы бы хоть простыней его, что ли, накрыли? – Селиверстов поморщился, проигнорировав выпад Гоги. – Проявите уважение к покойному.

– Вай, вай, об уважении заговорил. А травить друга разве уважительно? Подслушивать его разговоры уважительно? Шпионку ему в постель подкладывать уважительно? Уважать, Сашенька, живых надо. Мертвым уже все равно.

– Гоги Вахтангович, ну что вы в самом деле. Умный вроде бы, – Селиверстов усмехнулся, – человек, а комедию ломаете, словно дешевый актер. Эта роль рыночного торговца вам явно не к лицу.

Эх, зря он так. Глаза кавказца недобро сверкнули. Дразнить его в подобной ситуации, мягко говоря, смело. Оставалось лишь надеяться – шеф знает, что делает.

– То, что к убийству Андрея я имею примерно такое же отношение, как и к смерти Джона Кеннеди, вам известно не хуже меня. Зачем мне городить огород с прослушкой, чтобы через час завалить Андрюшу? Я же понимаю, что теперь ваши планы спутаны, да и мои, выходит, тоже.

– Ай, молодца, Сашка. Браво! – Дядя Миша даже зааплодировал. Елки, не собрание бизнесменов, а антреприза на выезде. Куда ни плюнь – всюду таланты. – Хочется верить тебе, парень, да вот только факты вещь упрямая. Нет у нас иных подозреваемых, кроме тебя. Да и спустить на тормозах это происшествие мы тоже не можем. Сам понимаешь. – Дядя Миша опечаленно покачал головой. Вышло довольно искренне.

– Знаю. – Селиверстов усмехнулся. – Потому вы и должны понимать, что это подстава. И не самая искусная. Шито все белыми нитками. Наверняка это кто-то из своих – любой из вас куда больше, чем я, заинтересован в смерти Карасика. – Селиверстов, не торопясь, осмотрел присутствующих. На удивление, в этой ужасной ситуации ему каким-то чудом удавалось сохранять хладнокровие. Ни один мускул не дрогнул на его лице – парень просто излучал спокойствие и невозмутимость. Выступай он сейчас перед присяжными, те бы его точно оправдали. Только вот собравшуюся публику так просто не удивить. Подтверждение этому мы тут же и получили. Снова покачав головой, дядя Миша произнес сокрушенно: