Жизнь замечательных детей

— Подождите за дверью! — осадила она меня, и я ретировалась в коридор.

Через десять минут из-за двери раздался крик:

— Входите!

Я вошла в небольшую комнату. Женщина уже не жевала, а копалась в каких-то бумагах. Она на секунду оторвалась от своего занятия и молча кивнула мне на стул, стоявший около стены. Я села и принялась изучать психолога.

С первого взгляда я определила Марину Остаповну как работающую пенсионерку. На ее лице застыло выражение мелочной подозрительности, а волосы на макушке настолько поредели, что кожа головы, пораженная себореей, была заметна с расстояния нескольких метров.

Я вспомнила, что школьники называют ее Мариной Гестаповной, и подумала, что дети все-таки злы. Конечно, психолог не была дамой, приятной во всех отношениях. Но ведь она выполняла общественно полезную работу и, судя по проплешине, делала это усердно, а на мизерную зарплату даже не могла позволить себе купить парик.

Марина Остаповна убрала бумаги в стол, посмотрела на мой все еще мокрый зонтик и устало поинтересовалась:

— Что, там опять дождь?

— Да, и довольно сильный.

Женщина глубоко вздохнула:

— И когда это кончится? Что же это за город такой, проклятый всеми богами! Летом здесь адское пекло, зато в остальное время года то дождь, то снег, то дождь со снегом. И всегда грязь на тротуарах, как в свинарнике. Ненавижу!

Она с укором взглянула на мои заляпанные сапоги. Я стыдливо втянула ноги под стул и поспешно поддакнула:

— Вы совершено правы, просто невозможно по улице пройти.

Психолог продолжила:

— Говорят, если отъехать от Москвы на сто километров, так там даже небо другое — голубое. И воздух чистый.

Я хотела заметить, что грязи там будет побольше, чем в столице, но на всякий случай решила не спорить с педагогом.

Марина Остаповна закатила к потолку маленькие глазки, и в них впервые промелькнуло что-то человеческое:

— Ох, быстрей бы бросить эту ненавистную работу, уехать в деревню, выращивать там картошку, лук, помидоры… Ведь с подсобным хозяйством можно прожить на пенсию, как вы считаете?

Я решила польстить учительнице:

— Ну, вам до пенсии еще далеко, минимум два-три года, правда?

Мечтательное выражение на ее лице мигом сменилось злобным:

— Какие «два-три года»? Мне только сорок пять лет!

Упс! — как выражаются современные подростки.

Теперь Марина Остаповна смотрела на меня с откровенной ненавистью.

— Вы мать? — сурово вопросила она.

— Нет, я крестная мать, и не Игорька, а его брата… — Запутавшись в объяснениях, я выпалила: — В общем, я пришла вместо родителей, in loco parentis.

— Чего? — подозрительно переспросила Марина Остаповна.

Мне опять стало стыдно, теперь за неуместную ученость. Я постаралась вложить в свой ответ весь запас обаяния:

— Я тетя Игорька, его родители в отъезде, так что я временно их заменяю. Можете быть со мной откровенны, я приму все необходимые меры.

— Меры… — протянула психолог. — Еще неизвестно, может быть, это школе придется принять меры. Например, изолировать