Жесткая посадка

Эдик? Что происходит? Кому я на хрен нужен?

– Понятия не имею, кому, - так же быстро проговорил Эдуард. - Знай только на всякий случай, что никакого майора Иволгина в Дмитровском РОВД не существует . Но при попытке получить любую справку по твоему поводу у ментов и ФСБ встаёт стена. Вообще, складывается такое впечатление, будто ты собирался украсть самого? Большого Пу и продать его Басаеву.

Стена. Как любой хороший адвокат, Эдик имел немало знакомых в правоохранительных структурах и ещё больше - знакомых, которые бы ему с удовольствием помогли, если бы ему потребовались дополнительные контакты. Хороший адвокат никогда не говорит «стена». Хороший адвокат употребляет это слово, только когда он абсолютно твёрдо уверен в том, что он говорит. Хороший адвокат говорит его, когда он так растерян, что не может скрыть растерянность перед клиентом… Тьфу…

И все мои силлогизмы добавляли мне ощущения, будто меня куда-то гонят и заставляют что-то делать.

Искать спасения у каких-либо друзей? Но реалии бизнеса по-русски показали, что это - преступно по отношению к друзьям. Кроме того, в бизнесе друзей не бывает. Женщины? Света или Алиса? Уровень примитивности их советов я мог себе даже и не представлять. А надёжность? Нет, никогда у женщины нельзя искать убежища.

А если потребуется переночевать?

Из дома я вышел с тремя сотнями баксов и несколькими тысячами рублей. На какое время жизни в андерграунде Большого города этого хватит?

Я увидел троллейбусную остановку, куда как раз подъезжал дребезжащий и разваливающийся представитель этого вымирающего вида транспорта.

Как давно я не ездил на этих монстрах?

Инстинктивно мне казалось, что надо стараться избегать метро - с его постоянно шныряющими милиционерами и видеокамерами на эскалаторах. Но вот в троллейбус я попросту взял и сел - скорее всего, для того, чтобы полнее почувствовать степень своего общественного падения.

В троллейбусе куражился пьяный милицейский сержант.

«Нихто не знает, ках я хаждого захрыть моху!» - вещал он, обводя жмущихся по креслам граждан лиловым глазом. Был сержант, несмотря на свой невеликий ещё возраст, дороден и мягкотел, и общался он с народом, хоть и по пьянке, но со знанием дела.

«Каждый из вас или вор, или сп…здить хочет! - тоном придурочного профессора из плохого советского кино говорил он, прогуливаясь по салону. - Да это и не важно, ваще! Важно моё желание с вами связываться! Есть желание - сидите. Нету - свободны! Вот ты!…» - он качнулся к дородной тётке в пёстром сарафане, которую, судя по всему, принимал за какую-то бухгалтершу, но на повороте центростремительная сила бросила милицейское тело в пустое кресло, он пару раз клюнул в нём носом и заснул.

Я почувствовал себя полнейшим беспомощным быдлом, расплатился и вышел.

Темнело. Последний звонок Эдику уверенности не добавлял. Я снова углубился в тополевые дворы Москвы брежневской эпохи. Домой, в час пик, спешил хмурый и собачащийся народ. Тётки с авоськами, властно и злобно покрикивающие на