Глаз ведьмы

Входя в подъезд следом за майором, Серов оглянулся и увидел Пылаева — Аркадий Петрович торопливо облачался в бронежилет, затягивая застежки на липучках. Значит, узнав об операции, он тоже решил участвовать в ней? Сергей ему ничего не говорил и присутствие зама, с одной стороны, его обрадовало, — все-таки старается себя показать, а под пулями дешевой популярности не заработать, — а с другой — почему-то вызвало некоторое раздражение. Почему?

Однако на раздумья времени не оставалось. Майор предупредительно придержал дверь подъезда, и Серов, миновав полутемный тамбур, начал подниматься по лестнице, стараясь держаться рядом с командиром группы. Как во всех старых домах, лестница была широкой, с длинными пролетами и вытертыми ступенями, давно потерявшими свой первоначальный цвет. Пахло пылью и кошками. Зеленовато-серая краска на стенах местами облупилась, из-под нее проглядывала штукатурка.

— Может, через мегафон предложим сдаться? — шепотом спросил Сергей, понимая, что городит несусветную чушь.

Сдадутся они, как же, держи карман шире. Нема дурных, как говорят на Украине: пока преступники не почуют силу противника и не поймут, что их вот-вот уничтожат, они ни за что не сдадутся, а станут цепляться даже за призрачную возможность вывернуться и уйти. А если им нечего терять и за каждым столько, что хватит на десяток «вышек», тем более глупо предлагать им сложить оружие. Но ведь людей жалко и очень хочется заполучить Леву Зайденберга живым и невредимым, чтобы мог говорить, подлец!

В ответ на вопрос Серова майор только досадливо дернул плечом: какие переговоры, если подрывники уже у дверей? И вообще неужели подполковник не понимает, что одной рукой за две титьки сразу не схватишься — либо надо вести переговоры, либо штурмовать. Его дело не произносить монолога, как Гамлет, не торговаться с теми, по ком пуля плачет, а действовать, действовать!

И он махнул рукой. Два подрывника бесшумно подошли к двери квартиры и прикрепили к ней несколько зарядов взрывчатки таким образом, чтобы при взрыве дверь бросило ударной волной внутрь квартиры. Специалисты работают, ничего не скажешь.

Серов поудобнее перехватил автомат, проверил, под рукой ли противогаз, и мысленно отметил: времени уже прошло вполне достаточно, чтобы успеть облачиться в бронежилет и каску, но Пылаева не видно…

Духота и сытный обед клонили в дрему, и Лева блаженно закрыл глаза. После визита «хозяина» дали некоторые поблажки, и грех этим не воспользоваться. Накормили узника жирной шурпой и жареной бараниной, дали грамм пятьдесят отличного коньяка и пачку хороших сигарет. Когда Зайденберг попросил еще и черного кофе, он ожидал услышать в ответ брань и получить ногой по ребрам, однако кофе дали. Сварен он был бездарно, но в Левином положении выбирать не приходилось.

И еще одно приятное новшество: наручник отцепили от трубы. Правда, первый усач хмуро объяснил, что такая милость только на время сна. Сами сторожа спать не собирались: они сидели у стола, положив на него автоматы, и играли в неизвестную Зайденбергу карточную игру, возбужденно сопя и тихо переговариваясь на своем языке.

Охранники не открывали шторы, в комнате было сумрачно, поэтому им пришлось зажечь люстру, чтобы играть. Свет внезапно погас. Лева недоуменно поднял голову, а один из охранников разразился проклятиями и начал щелкать выключателем, но лампочки не загорались. Второй тоже бросил карты.

— Проверь!

Повинуясь приказу, напарник кинулся в коридор, но и там свет не горел. Не было его на кухне, в ванной и туалете. Одновременно перегореть все лампочки не могли, значит, квартира оказалась обесточенной? Такие шутки давно и хорошо знакомы, поэтому охранник на цыпочках подкрался к двери и посмотрел в потайной глазок.

Увиденное потрясло его и заставило в испуге отшатнуться. На слабо освещенной лестничной площадке бесшумно двигались люди в касках и бронежилетах с автоматами в руках. Мгновение, и они исчезли из поля зрения. Кто это, объяснять не нужно, и у охранника нехорошо заныло под сердцем в предчувствии большой беды. Быстро вернувшись в комнату, он шепнул товарищу:

— На лестнице менты! В жилетах и касках. Квартира обесточена.

Тот резко вскинул голову и ощерил зубы, как норовистый жеребец. На его лице застыло выражение жуткой злобы и страха, и он хмуро буркнул:

— Пристегни!

Мгновенно догадавшись, о чем речь, охранник подскочил к недоумевающему Леве и пристегнул один браслет наручников к трубе. Тем временем напарник торопливо тыкал пальцем в кнопки мобильного телефона.

— Алло! — хрипло закричал он в микрофон, как только ему ответили. Плевать, здесь можно хоть стрелять, все равно менты, собравшиеся взять их, ничего не услышат. — Нас обложили. Вырубили свет. Сейчас начнется!

— Сбавь тон, — спокойно ответили ему. — Не надо истерик! Немедленно переводите пленного в кухню, а в коридоре устройте баррикаду.

— Какие баррикады, слушай? — тихо сказал охранник. Первый всплеск эмоций уже прошел, уступив место равнодушной усталости, которая обычно охватывает людей, осознающих, что они оказались в безвыходном положении. — Взорвут дверь и задушат нас газом, как кроликов в норе. Ты понимаешь?

— Понимаю, я все прекрасно понимаю и сейчас немедленно предприму меры, чтобы вас оставили в покое. Надо немного продержаться, и они уйдут!

— Ха! Я лучше брошу автомат и пойду в тюрьму!

— Не смей! — в голосе собеседника появились жесткие нотки. — Тебя и там найдут и накажут за ослушание! Это приказ: продержаться десять минут, максимум пятнадцать. Потом они уйдут, я гарантирую.

— А если нет?

— Мы теряем время, — абонент начал раздражаться, — Похоже, ты начинаешь превращаться в сопливую бабу! Заложника на кухню, в коридоре — баррикаду! Если через пятнадцать минут вас не оставят в покое, можешь сдаваться. Засекай время! — Раздалось пиканье отбоя.

Охранник выругался и сложил телефон. Хорошо говорить «продержитесь пятнадцать минут», когда ты в безопасности и далеко отсюда. А тут сейчас начнется кромешный ад! Заложника не жаль, никакие его деньги не вернут жизни. Но и ослушаться означает то же, что умереть: пощадят менты, так убьют свои. Отступникам нет пощады, и приговор приведут в исполнение, не взирая ни на какие препятствия.

Может быть, извернуться по-хитрому? Продержаться не пятнадцать, а пять минут — в горячке скоротечной схватки вряд ли кто будет засекать время. Но мало ли что?.. Ну, хорошо, если не пять, то хотя бы семь минут. Стоит учесть и то, что у тех людей, с которыми имеешь дело, могут быть свои осведомители и среди милиционеров, и через них потом узнают, как все происходило. Поэтому заложника надо перевести и, хотя бы для видимости, накидать барахла в коридоре.

— Что? — прервал его размышления второй охранник.

— Тащи этого барана на кухню и там пристегни к батарее, а я попытаюсь прикрыть дверь.

— Они обещали помощь, — напомнил напарник, подталкивая к дверям ничего не понимавшего, испуганного Зайденберга.

Лева видел: опять что-то затевается нехорошее и под угрозой не только он, но и его стражи. Неведомая опасность пугала, от страха мутило так, что хотелось вывернуться наизнанку, выблевав шурпу и баранину вместе с коньяком и черным кофе.

— Мы должны продержаться пятнадцать минут! — рявкнул старший. — Потом, если не придет помощь, имеем право сдаться.

— У-у, шайтан! — зло прошипел напарник и потащил Леву на кухню, где усадил его на пол около окна и пристегнул браслет наручника к трубе, чтобы заложник не мог высунуться и поглядеть в проем двери или в окно. Окна наверняка возьмут под прицел снайперы, а если богатый баран схватит шальную пулю, никому от этого не станет лучше.

В коридоре глухо бухнуло — свалился шкаф. Через секунду первый охранник появился на кухне и положил на стол мобильный телефон.

— Намочи платки, — велел он второму.

— Мало помогает, — буркнул тот. Но все же подошел к раковине и открыл воду.

— В чем дело? Вы можете сказать? — набрался смелости помертвевший от ужаса Лева.