Путешественник

Когда все было готово для установки аппарата дальнозвука в Александровском Дворце Царского Села, я немного притормозил это событие. Это было вызвано тем, что установка телефона предполагала небольшую церемонию с участием императора, которая представляла мне возможность для общения с ним. А для того, что бы использовать такую возможность по максимуму, собирался сделать Николаю по-истине царский подарок - подарить первый в этом мире автомобиль. Шасси с мотором уже были готово и даже обкатано, но кузов все еще доделывали. Все-таки это был царский автомобиль, а потому кузов и салон делались с максимальным пафосом и роскошью. Изначально планировалось сделать кузов полностью деревянным, но я распорядился сделать металлический каркас, который не деформировался бы в случае опрокидывания машины. Не хотелось бы отвечать загибель царя в случае, если его водила не справиться с управлением. Когда каркас был сварен и испытан, его обшили деревянными панелями. Затем покрасили, покрыли лаком, отполировали и украсили декором. Для ускорения работы мы использовали пластиковую «лепнину», купленную в 21 веке в магазине «Домовой», которую покрасили краской под позолоту. В салоне поставили купленные на разборке сидения от 220-го S-класса с электрорегулировками и подогревом. Два сидения в первом ряду предназначались для императора и императрийцы, а задний диван - для их детей либо придворных. Кабина была отделена от салона перегородкой и для водителя там стояли обычные газелевские сидения водителя и двух сопровождающих лиц. С кондиционированием воздуха заморачиваться не стали, хватит царю и обычных салонных печек от микроавтобусов Газель, которых мы поставили аж две штуки. Императорский салон был отделан ореховыми панелями, обит бежевым плюшем и оборудован электрическим освещением. Что бы сделать его уж совсем шикарным, мы установили в нем столик из орехового дерева, небольшой самовар с электрокипятильником внутри и шкафчик с набором пластиковых, а потому травмобезопасных, чашек и бокалов, а так же ледник для шампанского и прохладительных напитков. Все стела, как в императорском салоне, так и в водительской кабине были безопасными калеными. Это были купленные на разборках стекла от микроавтобусов.

Длины машины хватило, чтобы за императорским салоном сделать еще и отсек для охраны либо прислуги. Там мы установили продольно два двухместных газелевских сидения. Охрана и прислуга должны были выходить через заднюю дверь. Под сидениями этого отсека были сделаны багажные отделения. Кроме того, предусматривалась установка большого багажного короба на крыше на случай дальних путешествий. Для удобства входа и выхода императорской семьи и придворных двери главного салона были оборудованы лесенками, которые складывались и убирались под днище. Заморачиваться с электроприводом мы не стали и решили, что с раскладыванием и уборкой лесенок справятся лакеи. Дополнительно автомобиль оборудовали громкоговорителем и мощным сигналом что бы водитель и охранники из кабины могли разгонять пешеходов и экипажи, мешающие проезду царя. Кроме того для безопасности мы сделали сигнализацию о превышении скорости. При скорости сорок километров в час в кабине и салоне загорались желтые табло «высокая скорость», а если разогнать машины быстрее пятидесяти километров в час, то загоралось красное табло «опасная высокая скорость» и начинал верещать зуммер. Эти сигналы дублировались в салоне, что бы император одергивал водителя, если тот начнет слишком лихачить. Сначала размышляли над ограничением скорости в 60-70 километров в час, но потом решили, что по булыжным и грунтовым дорогам опасно ездить быстрее пятидесяти. Но в 19 веке и 40-50 километров в час ужеогромная скорость. Для сравнения на коротких дистанциях в 2-3 километра лошадь может скакать галопом со скоростью до 60 километров в час, а мировой рекорд чуть-чуть не дотягивает до 70 километров в час. А для кареты и 35 километров в час уже бешенная скачка. Делать принудительное ограничение скорости мы не стали на случай какой-нибудь экстренной ситуации, но и водитель, и император должны понимать, что превышение скорости опасно, а если они на это пойдут и что-то случиться, то мы не виноваты.

Последним штрихом была светодиодная подсветка как внутри, так и снаружи. В темноте царская автокарета выглядела просто потрясающе. Использование электроинструмента и готовых элементов декора очень ускоряло работу. Дольше всего пришлось возиться с устранением скрипов деревянного кузова, но наши мастеровые справились и с этим, не жалея саморезов, эпоксидной смолы и стеклоткани для всех стыков и соединений. Но, наконец, настал день, когда царский автомобиль был готов. Я лично прокатился за рулем этой пафосной колымаги, поняв, что Газель и в 19 веке остается Газелью, даже с деревянным кузовом ручной работы, внешне напоминавшим произведение искусства. Вспомнил, что когда-то радовался, пересев с Жигуля-«копейки» на Шевроле-Лачетти. Но потом, сев за руль 140-го Мерседеса, я понял, что Шевроле это практически тоже самое, что Жигули.

Завершив испытательный пробег по дорогам имения по восторженные крики своих крестьян, уже начавших осознавать какой интересный барин им достался, я построил весь личный состав автомобильной мастерской, объявил всем благодарность и наградил мастеровых денежными премиями и почетными грамотами. Затем я отдал распоряжение осуществлять подключение дальнозвука в императорском дворце.

Через пару дней я уже выехал в Царское Село на торжественную церемонию приобщение императора Николая Первого к телефонной связи. Мы выехали на двух Газелях местной сборки - я ехал в салоне машины, предназначенной в подарок царю, а следом ехал грузовик с коротким капотом, угловатой деревянной кабиной и деревянным кузовом. Наше появление произвело настоящий фурор. При дворе, конечно, уже слышали про паровозы и паровые локомобили, ездившие в Европе, кто-то даже их видел во время заграничных поездок. Но появление безлошадных повозок в России вызвало изумление. Я, разумеется, сразу же объяснил, что построил автомобильную мастерскую и, как истинный верноподданный его императорского величества и патриот России, первый автомобиль специально изготовил для его императорского величества, так как негоже подданным ездить на автомобиле, пока царь ездить в старомодной карете. Осмотрев машину и совершив на ней первую поездку, царь был не просто доволен, он был в восторге. Ведь эта потрясающая, с точки зрения обитателей 19 века, самобеглая карета не только отличалась скоростью и плавностью хода, но и комфортом, включающим не только мягкие сидения с регулировкой по фигуре и подогревом, но разными приспособлениями типа электрического самовара и электрического освещения. Глядя, как император и его придворные восхищаются машиной, я поймал себя на мысли, что это на самом деле очень тонкий троллинг с моей стороны. Я скоро тут буду на Майбахе разъезжать, а царь будет ездить на Газели. Но хроноаборигенам этого не понять, они ведь наверняка считают, что газель это - порода антилоп, а «король конструкторов» родиться столько через десять лет в семье простого столяра в королевстве Вюртемберг.

После демонстрации автомобиля первый телефонный разговор императора с находившимся в Зимнем Дворце в Санкт-Петербурге министром двора князем Волконским прошел уже как-то более обыденно. Затем был банкет, а после банкета я попросил императора предоставить мне аудиенцию. Сразу после окончания банкета мы с императором прошли в его кабинет. Разговор затянулся надолго и был конкретным и деловым. Благо Николай Первый с детства не любил всякую гуманиращину и увлекался военным делом, а поскольку его не готовили как наследника престола, так как у него было два старших брата, то и образование он получил военное и инженерное. Николай любил не только военные смотры, но и различные строительные проекты, даже сам участвовал в проектировании кое-каких технических устройств. Как выяснилось в ходе разговора, он впервые ознакомился с технологиями паровозостроения и строительства железных дорог в возрасте 19 лет во время своей поездки в Англию в 1816 году, где будущий император посетил железную дорогу инженера Стефенсона. Это здорово облегчило мое общение с ним, тем более, что после демонстрации автомобиля, император уже понимал, что я не прожектер или мошенник, а реально способен осуществлять сложные технические проекты.