Ноука от Горького Лука

Зато все получилось на Западе, где вопросами сведения людей в пары не заморачивались, а просто пустили все на самотек, и между делом совершили сексуальную революцию, даже не подозревая об этом. Перестали сакрализовать секс и семью, что не помешало Западу поднять семейные ценности на такую высоту, на которую у кацапов не залетают даже стерхи и дельтапланы. Причем производительность труда от этого тоже не пострадала.

Я уже не говорю про Народобога, которым сейчас может вытереть жопу любой чиновник на постсоветском пространстве. На Западе соборное верховное существо приучено служить своим монадам, а не наоборот.

Наверное, счастливые люди больше любят своих детей, лучше работают, и снимают более толковое кино. А в своем счастье каждый сам разберется, без подсказки. Кому Марфуша, а кому Настенька. И це прекрасно, браття-панове.

Всем светлой любви и классного секса не только в кино.

Гражданский спортиотизм, або Национал-болельщики

В отсутствие собственных достижений приходится гордиться чужими. А если чужих достижений недостаточно — тогда нужно их обобщать и делить на всех, как именинный торт — именно так в 1961 году аж геть вси москали злетилы у космос, олицетворенные одним на всех Гагариным. Даже зэки в мордовских лагерях прыгали от восторга в локалках: «Ура, мы первые в космосе!» Вертухаи давали им немного попрыгать в невесомости, и конвоировали из космоса прямо в казематы. Зэки шли и радовались безбрежным галактическим просторам, раскрывшимся перед ними. На мокром потолке ПКТ сияла отблеском Советская Туманность Андромеды!

А Город-Герой? А вымпел «Лучшего коллектива»? А «наша фабрика»? А, например, звание «Народный Артист», которое на междусобойчике присваивали люди, имеющие к народу такое же отношение, как артист Смоктуновский к реальному датскому головорезу Амлоди?

Но методика себя оправдала. Сегодня каждый кацап является внуком-воевалом, причастным к штурму Рейхстага, и носит на челе личный отблеск победного салюта. Каждый бомж в Самаре, разгребающий палкой перевернутый во дворе контейнер в поисках не сильно просроченных объядков, имеет к хохлам счет за газ, спижженый у него лично. Каждый питерский интеллигент, расставшийся аж в конце девяностых со своим полуслепым советским «Горизонтом», с больной гордостью рассказывает, что телевидение изобретено русским — «то ли Бастрыкиным, то ли Боборыкиным». Он услышал это из «Панасоника». Потому что из «Горизонта» он слышал только белый шум.

Абсолютным способом делить пирог чужой победы на ломти общей гордости является спорт.

Этот момент особенно интересен — есть в нем что-то восхитительно ебанутое. Я могу понять античного рабовладельца, ставящего деньги на своего раба-гладиатора на играх. Но раба, болеющего за своего хозяина забесплатно и от души, понять не в силах. Особенно, если раб совершенно точно знает, что команда нумидийских циркачей из альбионского города Лондиниума, гоняющая по стадиуму кожаный мяч, нанята за прибыли от его непосильных трудов и поротой задницы. Хотя у рабов своя логика. Порабощенный желает хозяину смерти, потомственный же раб — процветания. Он не мыслит себя отдельно от повелителя.

Особенно забавляет, когда по полю в клубном чемпионате бегает российская команда, больше похожая на воинство зулусского царя Чаки. Им кричат «Россия вперед!» и бросают с трибун бананы — а чернокожие варяги (сорри за оксюморон) не понимают — то ли это оскорбление, то ли наоборот — поощрение. Кто их поймет — этих раски?

***

Насколько я помню, слово «спорт» — это португальское докерское выражение, аналогичное «баста!», попавшее в тамошний портовый жаргон из старофранцузского «desport». То есть — кончай работу, можно пообедать, а потом погонять пелоту, набитую тряпками, или устроить армрестлинг. Простонародный спорт отличался от турнирных состязаний элиты отсутствием наград и призов, кроме искреннего и наивного респекта и восхищения пялящихся на спортсменов портовых девок.

Восхищенные такой простотой, британские джэнтлмэны, основным принципом которых было ни в коем случае не зарабатывать на жизнь трудом (иначе ты по определению не джентльмен, а быдло), переняли эту манеру. Отсюда и презрение к профессиональным атлетам, выступавшим за деньги — их считали гладиаторами, циркачами и вообще животными. Если кто помнит лорда Дэвида из «Человек, который смеется» — так он не боксом занимался, а разведением боксеров, как питбулей.

Наградой за победу для истинно благородного спортсмэна было признание коллег-соперников, восхищение газетчиков и скромная фарфоровая тарелка с надписью: «Сэру Педжитту, не самому плохому яхтсмэну нашего скромного Клаба». Тарелка с умыслом небрежно забрасывалась на пыльный шкаф, и на нее надрачивали с завистью и тоской все окрестные сэры, потому что «скромный клаб» мог быть каким-нибудь «Ройял Темз Яхт Клабом», а стоимость подготовки и участия в регате не окупалась никаким денежным призом в принципе.

То есть вы видите, что современный спорт родился из вполне эгоистичного и индивидуального занятия, и даже командные виды спорта являются клубными потому, что клуб, браття-панове, это не только место, где бухают и курят, но еще и коллективный джентльмен, чьи жизненные принципы записаны в уставе. А иначе это «ночной клуб» с блядями и амфетаминами, куда пускают любого, кто имеет пять фунтов, а точнее — бордель с танцами, прикрывающийся благородным названием.

И если бы вы спросили благородного спортсмэна — а как насчет защиты спортивной чести своей страны? — он бы пожал плечами и ответил, что честь своей страны надо защищать не на палубе яхты, а на борту боевого фрегата. Если вы понимаете о чем я говорю, сэр.

***

Все поломали тоталитарные фьюреры и сталины (не нынешний игрушечный плешак, а еще те, старой закалки), сначала увлекаясь спортивными парадами, а потом устроив Олимпиаду в 1936 году, как выставку «здоровья нации». Физкультура всегда хорошо, но государство начало менеджировать высшую сферу рекордов, и одиночные джэнтлмэны конкурировать на таком индустриальном уровне уже не могли. Спорт стал национальным. Более того — общенациональным, когда каждая доярка радуется победе сборной страны в снукере (даже если думает, что это такая порода собак).

Точку в вопросе поставили современные средства коммуникации, масс-медиа и гигантские стадионы, когда за ходом соревнования могли наблюдать миллионы людей, ставки можно было сделать не приезжая лично в темный подвал с питбулями, а в родной деревне, на почте, и потом посмотреть матч по телевизору. Ставки, кстати, первичная кровь и плоть профессионального спорта (иначе нахер он вообще нужен? — наблюдать как баба в трико изгибается на лошади в цирке куда приятней, чем смотреть как карлик-жокей скачет на ипподроме).

Короче, изначальному благородному спорту настал пиздец, и джэнтлмэнов из ринга выгнали те самые двуногие питбули, которых когда-то разводил лорд Дэвид Дэрри-Мойр в сочинении Гюго.

***

К ноукам.

Генерирование массовой спортивной истерии под национальным флагом очень часто практикуется тогда, когда дела на палубе боевого фрегата у государства идут не очень. Тогда есть смысл сконцентрировать внимание на маленькой гоночной яхте, вложившись в нее, как во фрегат, выиграть титульную гонку и праздновать очередной наварин, синоп и флаг над рейхстагом, разделив, по сути, недорогую по деньгам победу жирным эмоционально-патриотическим пирогом на весь народ. Кроме того и риск невелик — если сурово-славянскому Витязю Поветкину, выходящему под напевы былинные бить чудище поганое, украинское, надают позорно по щщам — можно будет сделать вид, что это малозначительный эпизод или вообще убрать из новостей. Но если неистово фартанет, и Поветкин выиграет, хотя бы благодаря подкове, заныканной в перчатке — из этого можно будет сделать общенациональные гуляния, с блинами на лопате и сапогами на столбе. И потом еще лет пять транслировать его по телевизору к любому празднику.

Типичный пример — общенародный футбольный психоз России 1999 года под названием «Бей хохлов — спасай Россию». Я признаю национальную гордость достижениями спортсменов — например, Греция гордится Спиросом Луисом, Суоми — Пааво Нурми, а Ямайка — своими легендарными обкуренными бобслеистами. Но когда далекие от футбола бабки и детки внезамно, как по команде, начинают обсуждать — какими именно клюшками футболисты сборной России обыграют хохлов — это нихуя не спорт, а очередное хлебозрелище для рабов.