Тирант Белый

Тирант в Северной Африке

Глава 296

О том, как возразила Тиранту Услада-Моей-Жизни.

Немало удивили меня притворные речи и темные замыслы, созревшие в вашем коварном уме: ужели вообразили вы, будто я не разглядела, что под личиною истинной дружбы таите вы самые низкие намерения и жаждете оскорблениями да хулою, порожденными безудержной злобой, обречь мою сеньору на бесчестье и вечный позор? Так не пытайтесь же провести меня и заставить хвалить постыдные слова и поддерживать низменные ваши помыслы — проще вам будет наполнить яму в песке морскою водой, черпая ее дырявым кувшином. Не только любовь внушаете вы людям, но и ненависть, а потому считайте, что все это вам привиделось во сне, я же позабыла уже слова ваши. А коли такое можете вы помыслить о моей госпоже и обо мне, вот что скажу я вам: сами вы, неблагодарный рыцарь, подвергли себя великой опасности. Ведь все, что вы видели в саду, — не более чем игра и шутка, дабы утешить и ободрить госпожу Принцессу, и устроила это Заскучавшая Вдова с теми одеяниями, что оставались от праздника Тела Христова, я же сама надела одежды нашего садовника.

И поведала ему Услада-Моей-Жизни все, что выше описано.

Поражен был Тирант таким рассказом и наотрез отказывался в него поверить, ибо собственными глазами видел все происходившее. Но Услада-Моей-Жизни лишь рассмеялась в ответ и так сказала:

Сеньор, я останусь здесь, вы же пошлите Ипполита в мою комнату, и если заглянет он под мою постель, найдет там одежды чернокожего садовника. И пусть сбросят меня со скалы в море, ежели не говорю я чистую правду.

Тирант согласился и велел Ипполиту взять ключи и немедля отправляться в комнату Услады-Моей-Жизни да тотчас возвращаться, поскольку на море начиналось сильное волнение. И исполнил Ипполит приказ Тиранта. Но когда вернулся он с одеждами негра-садовника, море уже так разыгралось, что не мог он подняться на галеру, а Услада-Моей-Жизни — сойти на берег. Тогда спустили в лодку веревку и подняли одежды садовника на борт. Как увидел Тирант маску и одежды, открылось ему страшное вероломство Заскучавшей Вдовы, и при всех поклялся он, что сожжет ее на костре в присутствии Императора, едва сможет сойти на берег, либо своими руками учинит с ней такую же расправу, какая постигла негра по ее вине. Затем принялся Тирант умолять Усладу-Моей-Жизни простить ему, что посмел подумать дурное о ней и о Принцессе, сам же пообещал вымолить прощение у ее высочества, лишь только ее увидит. И великодушно простила его девица, к обоюдному удовольствию и согласию.

Тем временем буквально за несколько минут буря разыгралась не на шутку, и все видевшие, как лодка Ипполита пытается добраться до берега, молили Бога, чтобы свирепые волны не утянули ее на дно. Однако угодно было Господу, чтобы, наполовину наполнившись водою и с промокшими насквозь людьми, достигла она берега. Меж тем налетел сильнейший ветер и обрушил на море страшный ливень, волны же вздымались все выше, пока не оборвали якорные цепи, которыми держались галеры, и пришлось им волей-неволей направиться в открытое море. И две из них немедля пошли ко дну, ударившись о скалы, — людям удалось спастись, однако ж корабли были потеряны безвозвратно. Три оставшихся вынесло в открытое море, объятое невиданной бурей, и сразу сломались на кораблях мачты и вместе с парусами сгинули в волнах. Одну из галер развернуло против ветра и понесло на скалы, но по воле Господа прибило ее к маленькому острову, где всем людям удалось спастись. Что до галеры Тиранта, ставшей по ветру, несло ее в противоположную сторону, штурвал и снасти были сломаны, корабль потерял управление, а борта его трещали под ударами волн. Последний же корабль постигла страшная участь — расколовшись пополам, в считанные мгновения скрылся он под водою и увлек за собой в гибельную пучину всех, кто был на нем.

А галеру Тиранта несло ветром к берегам Берберии, однако моряки уже потеряли всякую способность ориентироваться и даже не представляли, куда направляется их корабль. Все они громко рыдали и пребывали в великом горе — ставши на колени, принялись они петь Salve Regina^[589], затем исповедались друг другу и попросили друг у друга прощения. Услада-Моей-Жизни меж тем лежала на постели ни жива ни мертва, а Тирант как мог утешал ее. Понял он, что дело принимает совсем дурной оборот, и, кляня тяжкую свою долю, обратил к небу такие горькие слова.

Глава 297

О том, как горько сетовал Тирант, плывя средь бурного моря.

О истинный Господи, всемогущий и милосердный! Скажи, отчего подвергает меня жестокая судьба столь суровым испытаниям и насылает адовы муки и напасти? Горе мне! Ужели дозволишь Ты, Всеблагий Боже, чтобы погиб я в свирепом море, сражаясь с рыбами? Уберег Ты меня в жарких битвах с турками, а теперь умру я, не в силах померяться с врагом? Отчего не погиб я, сражаясь с сеньором Вилезермесом, в тяжелом бою обретя конец презренной моей жизни! Пусть же воссияет слава Господня и исполнится воля Всевышнего, коли угодно Ему назначить мне жестокое и справедливое наказание за грехи. Не смерть страшна мне, презренному, но страшна та доля, что выпадет этой девице: по моей вине ждут ее муки, из-за меня пребывать ей в горе и безысходности! О Тирант, отвернулась ныне от тебя судьба и удача, не защитит тебя сила и отвага — думал ты, не сыскать на всем свете рыцаря, что тебя одолеет, а теперь стоишь на пороге смерти, не зная, кто и почему погубит тебя! О сеньора Принцесса, единственная во всем свете! Да угодно будет Господу привести вас сюда, дабы стали вы свидетельницей последних дней моей горестной жизни, а я молил бы вас простить меня за все обиды, хотя и нанес я их не по своей воле, но по вине ничтожных лгунов. О вероломная и подлая Вдова, молю я Божественное Провидение даровать мне еще немного жизни, для того только, чтобы вознаградить тебя достойно за гнуснейшие злодеяния, которые совершила ты, не убоявшись гнева людского и Божьего, ибо за твои грехи смертью отвечу я и мои люди, и по твоей вине падет корона Греческой империи! О славный и великодушный Император! Как сокрушаетесь вы обо мне и моей незавидной доле! О рыцари, родичи мои! Как же завершится наш поход, и кто придет вам на помощь и избавит от тяжкого плена? О светлейшая Принцесса, супруга моя, утешение и спасение моей жизни! Молю я Господа Бога и весь мир освободить вас из-под власти врагов, возвеличить честь вашу и славу, и да пошлет вам Господь другого Тиранта, дабы служил он вам столь же преданно.

Не в силах более выносить горестных речей Тиранта и его жалоб на судьбу, слабым голосом так возразила ему Услада-Моей-Жизни.

Глава 298

О том, как возразила Тиранту Услада-Моей-Жизни.

Напомнили вы мне крестьянина, что хотел пожать пшеницу, а пожал лишь пустые колосья. Не судьбу, а себя самого должно вам корить теперь, ибо не заставляла вас судьба ни любить, ни ненавидеть — не таков ее обычай, и бессильна она там, где властвует свободный выбор. Хотите ли вы знать, кто вас принудил? Собственное неразумие, затмившее разум и отдавшее его на откуп безудержным желаньям. Богатство, власть и почести — вот дары фортуны, но любить иль ненавидеть, достойно поступать иль подло, желать иль не желать, — свободны решать мы сами, здесь каждый себе господин.

И такую речь повел Тирант в ответ.

Глава 299

О том, что возразил Тирант Усладе-Моей-Жизни в ответ на ее слова, и о том, как его галера затерялась у берегов Берберии.

Коли я виновник моих несчастий, не больно мне умереть — сам я искал моей смерти, но горька мне твоя погибель, ибо по моей вине можешь ты принять ее. Да сжалится надо мной Святое Провидение, да поможет оно мне вырвать тебя из темных объятий смерти! И не сосчитать, сколько раз покорялся я злому року с той поры, как обречен я на муки по воле ее высочества сеньоры Принцессы, а потому не знаю, кто мне больший враг — любовь или судьба. Днем и ночью мыслю я о ее высочестве и вижу в мечтах моих ее облик. Однако не время теперь для пустых слов, ибо смерть преследует нас, — оставим рассуждения и вверим себя Господу, попросим защиты, уповая на милость Его, и да сжалится Господь над нашими душами.