Сумма Теологии. Том VIII

Ответ на возражение 1. Некоторым людям иногда запрещают исполнять дела милосердия в силу их непригодности или какой-либо иной неспособности, поскольку не все дела милосердия подобает исполнять всем людям. В самом деле, едва ли глупому приличествует давать советы или невеже обучать.

Ответ на возражение 2. Как избыточность или недостаточность может уничтожить добродетель, точно так же и человек может быть неправомочным по причине недостатка или избытка. Поэтому некоторые, например монахи и клир, не допускаются к исполнению обязанности защитника в суде постольку, поскольку они выше такого служения, а другие, например люди с дурной репутацией и неверные, постольку, поскольку они — ниже.

Ответ на возражение 3. Необходимость защищать дела других не столь насущна, как необходимость защищать собственное дело, поскольку другие могут найти иной способ решения своих проблем, и потому приведенная аналогия неудачна.

Раздел 3. ГРЕШИТ ЛИ ЗАЩИТНИК, ЗАЩИЩАЯ НЕПРАВОСУДНОЕ ДЕЛО?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что защитник, защищая неправосудное дело, не грешит. В самом деле, врач, излечивая безнадежную болезнь, являет этим свою искусность, и точно так же защитник, берясь защищать неправосудное дело, являет этим свою искусность. Но если врач излечивает безнадежную болезнь, то он заслуживает похвалу. Следовательно, и защитник, защищая неправосудное дело, не грешит.

Возражение 2. Далее, воздерживаться от греха законно всегда. А между тем если защитник бросает порученное ему дело, то его за это наказывают. Следовательно, если защитник уже приступил к ведению дела, то, защищая неправосудное дело, он не грешит.

Возражение 3. Далее, похоже, что защитник, используя неправосудные средства для защиты правосудного дела (например, привлекая лжесвидетелей или ссылаясь на несуществующие законы), грешит куда более тяжко, чем когда защищает неправосудное дело, поскольку в первом случае он грешит против формы, в то время как в последнем — против материи правосудности. Однако же защитник, пожалуй, вправе использовать такие коварные приемы — ведь и солдат на войне вправе нападать из засады. Следовательно, похоже, что защитник, защищая неправосудное дело, не грешит.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Следовало ли тебе помогать нечестивцу...? За это на тебя гнев от лица Господня!» (2 Пар. 19:2). Но когда защитник защищает неправосудное дело, он этим помогает нечестивцу. Следовательно, он грешит и заслуживает гнева Господня.

Отвечаю: любое сообщничество в злом деянии, будь то совет, помощь или какое-либо согласие, незаконно, поскольку советовать или оказывать помощь в делании есть тоже своего рода делание, по каковой причине апостол говорит, что «они знают, ...что делающие такие дела достойны смерти, — однако не только их делают, но и делающих одобряют» (Рим. 1:32). Поэтому выше (62, 7) нами уже было сказано о том, что во всех таких случаях причастники обязаны воздавать. Но очевидно, что защитник предоставляет помощь и совет той стороне, которую он защищает в суде. Поэтому если он осознанно защищает неправосудное дело, то, несомненно, он совершает тяжкий грех и обязан возместить тот убыток, который неправосудно понесен другой стороной вследствие предоставленных им услуг. Однако если он защищает неправосудное дело неосознанно, полагая, что оно правосудно, то тогда его следует извинить в той мере, в какой простительно неведенье.

Ответ на возражение 1. Врач, берясь излечить безнадежную болезнь, никому не причиняет этим никакого вреда, тогда как защитник, берясь защищать неправосудное дело, этим причиняет вред той стороне, против которой он неправосудно выступает в суде. Поэтому приведенная аналогия неудачна. В самом деле, хотя может показаться, что он за свою искусность заслуживает похвалу, однако он грешит в силу неправосудности своей воли, употребляя свою искусность на достижение злой цели.

Ответ на возражение 2. Если защитник вначале считал дело правосудным, а впоследствии в ходе его рассмотрения обнаружил, что оно неправосудно, то он не имеет права бросать его таким образом, что это поможет другой стороне, и тем более он не должен сообщать этой стороне тайны своего клиента. Но он может и должен или отказаться от требований, или побудить клиента пойти на уступки, или предложить какой-нибудь компромисс без ущемления интересов противной стороны.

Ответ на возражение 3. Как уже было сказано (40, 3), солдату или генералу на справедливой войне законно устраивать засады, разумно утаивая [от противника] то, что у него на уме. Однако он не может при этом прибегать ко лжи и нарушению обещаний, поскольку мы, как говорит Туллий, должны держать слово, даже если оно дано врагу³⁴⁵. Следовательно, защитник, защищая свое дело, вправе разумно скрывать все, что может воспрепятствовать его успешному завершению, но он не вправе использовать для этого какую бы то ни было ложь.

Раздел 4. ВПРАВЕ ЛИ ЗАЩИТНИК БРАТЬ ДЕНЬГИ ЗА ЗАЩИТУ В СУДЕ?

С четвёртым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что защитник не вправе брать деньги за защиту в суде. Ведь дела милосердия не должно делать ради человеческого вознаграждения, согласно сказанному [в Писании]: «Когда делаешь обед или ужин, не зови друзей твоих... ни соседей богатых, чтобы и они тебя когда не позвали, и не получил ты воздаяния» (Лк. 14:12). Но защищать дело другого, как было показано выше (1), является делом милосердия. Следовательно, защитник не вправе брать деньги за защиту в суде.

Возражение 2. Далее, духовные вещи не подлежат обмену на вещи преходящие. Но защита личного дела, похоже, является духовным благом, поскольку состоит в использовании знания закона. Следовательно, защитник не вправе брать деньги за защиту в суде.

Возражение 3. Далее, в вынесении приговора принимает участие не только защитник, но также свидетели и судья. Однако, как говорит Августин, «ни судья не вправе продавать правосудный приговор, ни свидетель — правдивое свидетельство». Следовательно, и защитник не вправе продавать правосудную защиту.

Этому противоречит сказанное Августином о том, что «защитник вправе брать деньги за свою защиту, а правовед — за свою консультацию».

Отвечаю: человек может правосудно получать плату за предоставление [тех услуг], которые он предоставлять не обязан. Затем, очевидно, что защитник не во всех случаях обязан соглашаться защищать то или иное дело или предоставлять консультации. Поэтому если он продает свою защиту или консультацию, то он не совершает ничего противного правосудности. То же самое можно сказать и о враче, который наблюдает за больным с целью его излечения, и о других такого рода людях, если они за надлежащим образом исполненную ими работу просят умеренную плату, сообразную обстоятельствам, затраченным силам и существующим обычаям. Но если они безнравственно вымогают неумеренную плату, то этим они грешат против правосудности. Поэтому Августин говорит, что «обычной практикой является то, что за безнравственно вымогаемое ими сверх причитающегося в качестве вознаграждения они обязаны воздать».

Ответ на возражение 1. Человек не обязан непременно делать все, что он мог бы делать из милосердия, безвозмездно, в противном случае, коль скоро все может быть отдано из милосердия, никто не мог бы ничего законно продать. Но когда человек отдает нечто из милосердия, он вправе ожидать не человеческого, а божественного вознаграждения. Поэтому и защитник, когда он из милосердия берется защищать дело бедняка, должен ожидать заслуженной им награды не от людей, а от Бога, хотя при этом он не всегда обязан предоставлять свои услуги безвозмездно.