Крейсера

уха... Тяжело нам видеть беспомощность флота, о чем многие из нас проливали горькие слезы. Но снаряды и патроны еще есть, их хватит до февраля; нужды до сих пор не терпим, питаясь консервами и свежей свининой, доставляемой к нам на джонках. Чай, сахар и хлеб имеются..."

Статья No 64 "Положения о крепостях Российской империи" предусматривала осуждение коменданта крепости за сдачу ее противнику - в любом случае, как бы самоотверженна ни была борьба гарнизона. Но 20 декабря в Чифу прорвались артурские миноносцы "Статный", "Властный", "Сердитый" и "Скорый", их командиры известили русского консула:

- Стессель сдает Порт-Артур.

- Как сдает? - изумился консул.

- За деньги.

- Да помилуй вас бог. Быть не может!

- Но так все говорят...

Озябшим миноносникам принесли горячего чая.

- Как, - спрашивал консул, - комендант Стессель мог сдать врагу крепость, если в крепости имеется Военный совет?

- Стессель и собрал его. Все генералы выступили против сдачи, но Стессель - тайком от них! - выслал к японцам парламентеров, и капитуляция явилась неожиданной для гарнизона. Мы, слава богу, вырвались из этого змеиного гнезда, где уже давненько свились в клубок мерзкие гарпии...

22 декабря вышел из печати последний номер порт-артурской газеты "Новый край", когда на улицах города-крепости уже показались первые японцы ("туземное население встречало их на коленях с японскими флагами и удивлялось, почему русские не делают того же"). Через два дня генерал Ноги принял парад японских войск, стоя на веранде ресторана г-на Никобадзе. В городе открылась "Контора для приема военнопленных". Но сам Стессель и его супруга давно сидели на чемоданах.

Пленные портартурцы потом рассказывали:

- Мы же все видели! Японцы относились к Стесселю хуже, чем к собаке, только ногами его не пинали. Не знаем, сколько он взял с них, но, говорят, что японцы его облапошили и сполна не расплатились... Теперь мы на всю жизнь опозорены, а его, сучье вымя, домой отпустили как барина. С бабой!

Сенсация имела международное значение. Потому, когда Стессель с женою прибыли в Аден на пароходе "Австралия", город уже переполняли толпы журналистов всех наречий мира. Стессель был молчалив, много не трепался, но поругивал японцев (очевидно, за то, что ему не доплатили). Генерала очень порадовало известие, что газета "Эко де-Пари" объявила подписку среди читателей, дабы поддержать бедного коменданта с его чемоданами. Благодарный, он дал интервью корреспонденту этой газеты Эмилю Дантесу (к сожалению, я не знаю, в какой степени родства он состоял с убийцей нашего великого поэта):

- Ну а что было делать? Наш запас провизии истощился. Нам доставили только одну лодку с мукой... Сущая правда! Вы думаете, у меня не разрывалось сердце от решения сдать крепость, которую я клялся перед царем отстоять?..

В это время японцы объявили пленным артурцам, что они вправе вернуться на родину,, но могут оставаться и в японском плену. Это не касалось только солдат, почему офицеры гарнизона