Крейсера

ерена такая грозная боевая машина...

- Катер у трапа! - доложили ему.

Описав дугу по вечернему рейду, катер доставил Александра Федоровича под трап левого борта "Рюрика"; при его появлении горнисты, вскинув трубы к темнеющим небесам, исполнили сигнал "захождения", а барабанщики отбили нервную "дробь".

Стеммана приветствовал вахтенный начальник:

- Честь имею, мичман Плазовский! Евгений Александрович у себя в салоне, и он изволит ожидать вас...

Капитан 1-го ранга Трусов, командир "Рюрика", принял командира "Богатыря" по-приятельски; будучи при мундире, он позволил своим ногам отдыхать в домашних шлепанцах.

- Здравствуй, Саня, садись. Может, выпьем?

- Не откажусь... Слушай, Женя, что это за странный у тебя мичман, принявший меня у трапа? На груди у него сиамский орден "Белого Слона" и какой-то академический значок.

- Это значок Училища правоведения. Плазовскому прочили блистательную карьеру по министерству юстиции, но он экстерном сдал экзамены в Морском корпусе, и вот... Как видишь, даже на сиамского короля он произвел впечатление своим интеллектом и пенсне со шнурком, как у чеховского героя.

На столе появилось виски с японской этикеткой.

- Кстати, Даниил Антонович Плазовский - кузен твоего мичмана Панафидина, который уже был у Рейценштейна с рапортом о списании его с "Богатыря"... ко мне, на "Рюрик"!

Стемману было неприятно это известие:

- Мне он надоел со своей музыкой. Думаю, одного рояля в кают-компании вполне достаточно для исполнения гимна. Наконец, для команды я купил граммофон, не пожалев своих денег. Одна пластинка из американского каучука - полтора рублика...

Трусов всадил штопор в пробку японской бутыли.

- Прости, Саня, - сказал он Стемману. - Но мне кажется, что в основе вашего конфликта заложена сословная рознь. Панафидин из старой дворянской семьи, а ты... кто ты? Сын ветеринара из Кронштадта, который всю жизнь ставил клизмы стареющим болонкам адмиральских вдов. Эти-то вдовы и составили тебе могучую протекцию для поступления в Морской корпус его величества.

Трусов не хотел этого, но невольно задел больную струну в душе Стеммана, который с большим трудом все же проник в элиту флотского общества и теперь ожидал эполеты адмирала.

- Ах, Женя! - поморщился он. - Ну при чем здесь дворяне, при чем тут разночинцы? Мы живем в такое время, когда все сословия империи уравниваются их служебным положением...

Трусов, человек деликатный, не стал хвастать, что его пращур, некий Матвей Трус, занесен в "Бархатную Книгу", и глупо было бы требовать от Стеммана справки из "Готтского Альманаха". Он с улыбкою наклонил бутылку над бокалами:

- Я все-таки позову своего старшего. Николай Николаевич умнее нас с тобою и следит за политикой, аки бабка за капризным дитятей. Пусть он просветит нас, грешных...

Хлодовский явился в салоне. Мимо крейсера проходил номерной миноносец и, разведя крутую волну, сильно раскачал все 12000 тонн броненосного крейсера "Рюрик".

- Как ваше здоровье? - спросил