Государь всея Сети

вестно, чем бы это кончилось, если бы из входной двери не выпорхнул маленький человек средних лет в смокинге с бабочкой. Он был прилизан, из петлицы торчала белая гвоздика. Губы были подкрашены.

Он окинул нас быстрым взглядом и тихо, но повелительно шепнул охраннику:

– Исчезни. Больше не работаешь.

После чего обратился к Кириллу с невообразимой почтительностью.

– Извините за этот маленький инцидент! Новый человек, не знает наших порядков. Пожалуйста, прошу вас, проходите… И ваши друзья, конечно, конечно! – он как бы приветливо сгребал нас в кучку жестами, обволакивал любовью и гостеприимством.

Мы прошли в фойе, сопровождаемые недоумёнными взглядами двух оставшихся охранников. Первый уже испарился, может быть, его даже успели расстрелять.

Там было людно и накурено, но маленький администратор сразу же создал нам эскорт из четырёх охранников, возникших как из-под земли. Они окружили нас – двое спереди, двое сзади – и мы, подобно ледоколу, ломающему льды, прошли сквозь толпу к гардеробу, перед которым стояла очередь.

И она тоже была отодвинута мягко, но неукоснительно, наши куртки почтительно были приняты, а когда Кирилл вынул бумажник, чтобы оплатить билет, администратор прижал ладони к смокингу, едва не погубив гвоздичку.

– Я вас умоляю! Вы наш гость!

Я уже понял, что Кирилла узнали, и весь вопрос в том, когда этот прилизанный педик позвонит в милицию.

И мы, сопровождаемые тем же волнорезом молчаливых охранников, проследовали в зал.

Там сразу плотной стеной навалилась музыка, а точнее, ритм – тыц-тыц-тыц – который сотрясал стены, в такт ему вспыхивали огни, валил откуда-то дым и в этом дыму на площадке для танцев конвульсивно извивались фигуры.

Просторная площадка с невысокой эстрадой перед нею окружена была столиками, отделяемыми барьером, а вдоль стены, по периметру зала, располагались барные стойки, за которыми восседали любители ночных увеселений.

Жизнь била ключом – тыц-тыц-тыц. Стробоскопы выхватывали из тьмы мгновения и части полуобнаженных тел, лоснящихся от пота. Одеты все были минимально, особенно девушки.

Васюта рот раскрыл от удивления. Кирилл старался держаться спокойно, а Лиза завелась сразу.

– Как клёво! Хочу танцевать!

Нас усадили за единственный свободный столик, с которого исчезла табличка «заказан», а вместо неё появились напитки, конфеты и легкие закуски в виде крекеров и орешков. Администратор дирижировал движением официантов, несколькими точными жестами он расставил охранников так, чтобы они нам не мешали и в то же время были наготове.

– Отдыхайте! Веселитесь! Милости просим! – пропел он и улетел в кружащийся и подрагивающий космос.

С минуту мы приходили в себя и осваивались.

Я открыл бутылку пива, Кирилл сделал то же самое с апельсиновым соком и налил в свой бокал.

– Ваше высочество, а даме?! – сделала круглые глаза Лиза. – Вас этикету где обучали? Хочу коктейль! Хочу «мохито»! – капризно воскликнула она.

Кирилл смутился и уже дёрнулся, чтобы встать, но его опередил