Четвертая экспедиция (сборник)

– Тяжелая, зараза, – ворчал чернявый, запыхавшись.

Тут Саша краем уха услышала шум автомобиля, который ехал со стороны Прохладного. «Может наши?» – с робкой надеждой подумала она. И, действительно, судя по шуму, при приближении автомобиль стал притормаживать.

– Все, бросай ее, текаем, – быстро проговорил чернявый.

Они тут же расцепили свои руки, и Саша упала на землю, добавив себе пару синяков и царапин и едва не вскрикнув при этом от боли. Она лишь услышала звук их убегающих шагов и попыталась сесть.

Меж тем машина-легковушка остановилась, и послышался шум голосов, среди которых она узнала голос начальника практики профессора Никитина:

– Смотрите, их машина еще здесь, значит они рядом.

– Да, они здесь, идите сюда, – послышался голос Димки, появившегося откуда-то сбоку.

Так значит, он действительно дозвонился до них по мобильнику, и все это время находился неподалеку. Почему же он никак не защитил меня, когда они надо мной издевались? Трусил? За себя боялся?

И вдруг она услышала знакомый и почти родной голос, который ее позвал:

– Саша-а!

Господи, да это же Мишка. Слава богу, они взяли его с собой. Да, а кого же еще брать на выручку, если не старосту их студенческой группы?

Она попыталась тут же отозваться, но вдруг обнаружила, что вместо своего громкого и звонкого голоса у нее вырвался едва слышный сипящий хрип:

– Мишаня, я здесь.

«Это что, я от страха голос что ли потеряла? – удивилась Саша». Все пятеро мужчин ринулись к ней.

– Саша, Сашуля, слава богу, ты жива, – услышала она Мишкины слова и почувствовала на лбу его дружеский поцелуй. – Как ты, Сашуля?

– Да нормально все, Мишань. Вы как раз успели.

Мишка крепко обнял ее и едва не заплакал, хотя парень он был армейский и крепкий.

– Больше без меня никуда не ногой. Поняла?

– Да, Миш, прости меня дуру, пожалуйста. Я поняла.

В этот момент они услышали визг колес джипа, резко рванувшего с места. Видать эти двое, воспользовавшись тем, что все мужчины подошли к Саше, тайком вышли из темноты, сели в свою колымагу и ретировались.

– Вот, черт, упустили, – сказал кто-то из прибывших.

– Ничего, никуда они не денутся, – произнес профессор Никитин, – дорога от Ново-Павловки до обсерватории тупиковая, и здесь всего три села. А при выезде на трассу милиция пост должна выставить. Мы их уже известили. Надо только номера машины быстро сообщить.

* * *

Через несколько минут они уже были на полигоне, и Сашу сразу отвели в медпункт. Ею занималась разбуженная медсестра Ирина Николаевна, а Мишка остался ждать ее на улице, где властвовала южная крымская ночь.

– Ну, Сашенька, синяков и ссадин у тебя хватает, а так, слава богу, ничего страшного, – сказала медсестра. – Только бы сотрясения мозга не было. Как ты себя чувствуешь?

– Да вроде бы ничего, – ответила Саша.

– Давай побудь пару дней у меня в изоляторе, дорогая. Здесь тихо и спокойно.

– Нет, Ирина Николаевна, прошу Вас, не надо. Что я утром скажу девчонкам? И так лишних разговоров не оберешься. Я лучше к себе в домик пойду.

– Саша, я настаиваю, у тебя может быть сотрясение.

– Ирина Николаевна, пожалуйста, очень Вас прошу.

– Ну, хорошо, утром как проснешься, сразу ко мне. В маршрут не ходить категорически. Завтра обязательно доктору покажемся. А сейчас давай тебе укол успокоительного сделаю.

– Не надо, – жалобно попросила Саша.

– Не спорь, надо, иначе оставлю здесь.

– Хорошо, согласна.

Саша вышла из медпункта, и Мишка тут же спросил:

– Ну как?

– Да все нормально, укололи только.

Они подошли к ее домику, где мирно спали девчонки. Саша только сейчас поняла, какой ураган чувств пронесся в Мишкиной душе. Ведь он все это время любил ее, а сегодня все его сомнения на счет ее романа с Димкой рассеялись. Он должен был испытывать ревность и одновременно досаду и обиду на нее. Виду Мишка не показывал, но выражение его лица говорило само за себя. Саша взяла его за руку и сказала:

– Спасибо тебе за все, Миш. И прости меня, ладно?

Он ласково посмотрел на нее, помолчал немного и произнес:

– Сашенька, пожалуйста, не ходи больше никуда без меня, хорошо?

Она преданно взглянула на него еще раз, помолчала и сказала:

– Миш, ты очень хороший. Но я же взрослая девочка, а не ребенок. Но я обещаю, что больше не будет никаких приключений. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Сашуль. Помни, я всегда рядом.

* * *

Ласковое крымское солнце слегка позолотило вершину Сель-Бухры. Природа, отдохнувшая в ночной прохладе от июльской жары, готовилась встретить новый летний день. Полевые цветы, тут и там разбежавшиеся по склону, медленно раскрывали свои лепестки после ночного сна, умываясь капельками утренней росы... Все было точно так же, как и две недели назад. А Саше казалось, будто за эти дни прошла целая жизнь. Не было и того сладкого предутреннего сна, потому что она проснулась задолго до подъема и лежала с открытыми глазами. Да и не спала она вовсе, просто было тяжелое забытье под воздействием снотворного укола. Голова гудела. Все девчонки вокруг мирно спали. А Саша думала о том, что случилось с ней за эти несколько дней и как ей жить дальше. О том, что больше нет любви, она сильно не переживала. Наоборот, ей было даже стыдно за себя, что она приняла за любовь свое физическое влечение в ответ на ухаживания «самца», оказавшегося на поверку эгоистом и трусом. Страшная душевная рана не давала покоя. И ей сейчас было очень плохо. Жить совсем не хотелось. А зачем? Внутри была полная пустота.

И вдруг среди этой тишины зазвучал марш «Прощание славянки», прервав ее невеселые мысли. И Саша совсем неожиданно подумала о другом – об этой песне, впервые пытаясь вслушаться в ее слова. Ведь больше 100 лет назад под нее на русско-японскую войну девушки провожали своих парней, дети отцов, а жены мужей. Потом другие поколения под эти же звуки отправляли на ратный бой своих мужчин в Первую мировую и Великую Отечественную. И наверняка среди этих людей были ее далекие прародители, которых она никогда не видела. Их давно нет в живых, но Саша именно сейчас слышит этот марш, который со слезами и болью расставания слушали они. Он будто связал их далекие друг от друга поколения и заставил вернуться к жизни.

Но как же коротка эта жизнь! Она вспомнила о тех же ощущениях мысленной связи с давно ушедшими людьми, когда была на Чуфут-Кале. Ведь на фоне вечности, к которой Саша прикоснулась через эту романтическую науку – геологию, ее жизнь короче мига. А все геологи дружат с вечностью по сути своей профессии. И свой краткий миг, отпущенный судьбой, обязательно надо прожить по-человечески. Как говорил классик: «Чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Иначе, зачем было появляться на этом свете, который давно существовал до тебя и будет существовать после тебя? Но как же построить свою жизнь, в которой так много сложных ситуаций и испытаний, и что нужно для того, чтобы преодолеть их?

Ответов Саша не знала. Но она решила, что для начала надо больше слушать свой разум, а не доверяться безоглядно чувствам и эмоциям. И с мужчинами следует вести себя крайне осторожно. Большинство из них просто опасно. У них совсем другая логика, которую понять до конца не суждено. Однако умная женщина всегда должна найти выход из трудного положения и ключ к пониманию сложных жизненных проблем, чтобы научиться разрешать их. И Саша должна стать такой. А пока надо набираться этого ума и рассчитывать только на себя. Да еще у нее есть друг Мишка, на которого можно положиться и который ее не предаст. В общем, надо жить дальше, какой бы безысходной и безрадостной ни казалась нынешняя ситуация.

...Это была уже не та беззаботная и веселая девчонка, а совсем другая и совсем взрослая Саша...

– Надька, Ленка, подъем! – крикнула она, расталкивая девчонок. – Хватит дрыхнуть, солнце уже высоко. Нас ждут великие дела.