Остров Невезения

Моя случайная знакомая неловко вырулила из ряда припаркованных автомобилей и выехала на узкую проезжую часть улицы. Продолжая что-то говорить мне и собакам, она уверенно выехала на Лондон Роуд, по которой меня возили дважды в сутки в связи с моей ночной работой. Я, расслабившись, восседал на удобном, просторном переднем сидении рядом со слеповатым водителем, рассеянно следящим за дорогой сквозь толстые линзы очков. Её неуклюжие манёвры привлекали внимание других водителей, которые, бегло взглянув на бабульку за рулём, воздерживались от каких-либо внешних проявлений раздражительности. Детки, занимавшие заднее сиденье, сосредоточили своё собачье внимание на госте; шумно обнюхивали меня в затылок, и, повизгивая, любвеобильно лизали мои уши. Я полностью отдался в руки и лапы новой компании, перестроился на местный язык и катился по знакомой мне дороге уже среди частных домов, предполагая, что бабушка проживает в подобном доме с земельным участком.

Миновав поворот к гольф клубу, она свернула с Лондон Роуд на одну из улиц и направилась вглубь аккуратных кварталов частных домов. Проехав несколько тихих, безлюдных улиц, мы упёрлись в крайнюю, обозначенную, как Hadrian Way, свернули налево по этой улице и спустились к дому, расположенному заметно ниже улицы.

У меня мелькнул вопрос о стоке воды во время обильных осадков. Симпатичный дом стоял на пути естественного направления вод в дождливые периоды.

Меня отвлекли от хлопотных мыслей о наводнениях, вопросом об ужине. Я охотно согласился. Мы все выбрались из автомобиля, припаркованного у гаража, и направились не к двери дома, а через металлическую калитку на территорию двора. Ступенчатая каменная дорожка вела вниз. Земельный участок у дома оказался немалым, вся территория полого спускался к лесу. Просторный бассейн, укрытый брезентом до следующего лета, территория с ухоженной травкой полого спускалась к лесу и ограничивалась металлической сеткой рабицей с калиткой-выходом, запертым на замок.

Дорожкой, мы прошли к широкой раздвигающейся стеклянной двери, за которой просматривалась кухня. Дверь была не заперта, хозяйка раздвинула, две половинки и собаки первыми привычно проскочили в дом. Бабуля пообещала приготовить что-нибудь вкусное, а пока предложила выпить. Мне указали на шкафчик, где я мог выбрать себе выпивку. Там я нашёл широкий набор начатых бутылок с алкоголем и задумался. Заманчивые сорта виски, которых я не пробовал ранее, искушали. Но я остановился на бутылке красного сухого вина. Бабуля выразила удивление, и, уточнив, действительно ли я не желаю виски, пожелала составить мне компанию. Я разлил вино по бокалам, и мы присели за стол. Собаки развалились рядом на своей мягкой подстилке. Бабушка поглядела на меня повнимательней, подготавливая какой-то вопрос.

— У меня подрабатывает человек, Джон… Он бывший моряк, два раза в неделю приходит поддержать порядок на территории… Вот он-то полюбляет виски! Я показала ему, где и что, и разрешила угощаться. Он делает это регулярно, и остановил свой выбор на одном сорте виски. Мне нравится наблюдать, как стабильно оно убывает после каждого его прихода. Когда виски заканчивается, я прикупаю точно такую же бутылку и ставлю её на место. По уровню виски в бутылке, я могу определить, был ли Джон в моё отсутствие.

Я слушал, попивая вино, и помалкивал.

— А ты выбрал красное вино… Я такое же иногда тоже пью.

— Хорошее место здесь… Тихо, и воздух чистый, — сказал я, что было на уме.

— Тебе нравится?! — оживилась бабуля. — Все так говорят. Мне тоже нравится здесь жить. Ты рыбу любишь?

— Да, люблю, — коротко и честно ответил я на простой и аппетитный вопрос.

— Тогда мы сейчас приготовим что-то вкусненькое, — объявила хозяйка и призвала меня следовать за ней. По коридору, ведущему из кухни в глубь дома, она провела меня в кладовку, где стояла морозильная камера. Открыв морозилку, она указала мне на разные сорта мороженного, и пакеты с красной замороженной рыбной мякотью. Я взял всё указанное хозяйкой, и мы вернулись в кухню.

Пока рыба созревала в духовке, мы готовили салат и болтали. Я узнал, что моя новая 86-летняя подруга пятьдесят лет прожила в Лондоне, где управляла своей собственной маленькой гостиницей. Теперь, по настоянию сына, после продажи гостиного дома, ей купили этот дом неподалёку от сына.

За ужином она мало спрашивала обо мне, но с удовольствием пересказывала свою историю жизни, которая охватывала не только лондонский период, а и южно-африканский. Её ненастойчивые, вежливые вопросы о стране моего происхождения избавляли меня от неприятных тем. Зато мой несовершенный английский постоянно и заботливо корректировался ею.

Солнце начало садиться. Бабуля предложила отвезти меня обратно в город, до наступления темна, объясняя это своим ограниченным зрением. Моё пожелание вернуться самостоятельно, она не приняла.

Доставили меня к самому дому на Карлтон Роуд. Расстались как друзья, обменявшись телефонами и добрыми пожеланиями.

10

Бабульки принимали мои дары и уважительно называли меня «сэр».

Вернувшись из домашних условий в коммунальную среду, я сразу же получил тему. Одна из русских соседок подсказала мне о необходимости переговорить с хозяином дома, и озадачить его просьбами о стиральной машине, дополнительном холодильнике и телевизоре…

Беженцы желают улучшения условий их содержания на острове!

Я не возражал, но заметил, что не знаю этого хозяина, и понятия не имею, как с ним связаться.

Мне вручили его домашний телефон с именем, и выразили надежду на скорые положительные перемены в быту.

На мой звонок к хозяину дома, ответила женщина, и охотно позвала к телефону нужного мистера.

Я коротко представился, сообщив адрес, и передал ему пожелания жильцов. Тот отреагировал вполне положительно, обещал подумать, и начал что-то объяснять мне о правилах пользования телевизором. Меня спрашивали: кто будет платить ежегодно 100 фунтов за телевизионные смотрины? Я не совсем понял, за что? Решили обсудить всё при встрече.

Гадая, о какой ещё плате упоминал хозяин, я вспомнил, как тяжко в нашей коммуне собирали по одному фунту на моющие и прочие необходимые кухонные средства. Про себя я предположил, что народ не поймёт и не поверит, что за обычное благо — пользование телевизором, надо кому-то платить. До встречи с хозяином решил не говорить им об этом.

К моему облегчению, когда хозяин посетил наш дом, некоторые из жильцов-беженцев были дома и приняли участие в изложении своих жалоб на условия бесплатного проживания. Хозяин пришёл с женой, которая, судя по её осведомленности, была в курсе текущих хозяйственных дел. Они не оспаривали наши требования о дополнительном холодильнике, стиральной машинке и телевизоре. Но заметили, что обычно каждый сам себя обеспечивает телевизором и прочими видео-аудио игрушками и отвечает за оплату предоставленных телевизионных услуг.

Хозяин, заметив, что я не понимаю, о чем идёт речь, стал терпеливо разъяснять мне особенности британского общественного телевещания.

— В целях поддержания общественного телевидения, независимого от рекламодателей и прочих жирных котов, а так же и самого государства, все пользователи теле приёмников вынуждены платить по 100 фунтов в год.

— То есть, если я желаю смотреть пять скучных телеканалов, принимаемых с помощью простой телеантенны, я должен заплатить кому-то 100 фунтов? — удивился я.

— Да. На эти деньги и содержится общественное телевидение. И это вполне доступная для всех сумма, которую можно выплачивать частями в течение года.

— Но почему именно с телезрителей собирают средства на содержание общественного телевидения? Правильнее было бы взимать с торговцев телевизоров. Они продают свой товар в основном благодаря наличию телевизионного эфира, вот пусть и поддерживают, — внёс я своё контр предложение.

— Торговцы, наверняка, тоже платят свои налоги, — успокоил он меня. — Однако, предоставив вам в пользование телевизор, я хотел бы убедиться, что вы теперь знаете о правилах и готовы самостоятельно исполнять правила. Я, как собственник дома, платить за пользование вами телевизора не намерен.