Остров Невезения

По пути домой вспомнил о русских парусных судах, пришвартованных в порту Саутхэмптона и предлагающих тайный переход через Атлантику.

Добравшись до дома к семи утра, я прошёл на кухню утешить проснувшийся аппетит, чтобы лучше спалось.

На коммунальной кухне всё говорило о ночном заседании совета национальностей. Судя по количеству пустых бутылок и горе грязной посуды, сидели здесь прошедшей ночью хорошо.

Прихватив из холодильника йогурт и банан, я ушёл в свою комнату. Оказавшись под одеялом лишь к восьми часам, когда воскресное уличное движение начинало похмельно пробуждаться, я задался целью успокоиться, расслабиться и уснуть. Со сном не получалось, словно произошёл некий сбой в моих внутренних биологических часах.

Обратился к чтению детектива с надеждой на скорое утомление глаз и сознания. Провал в сон оказался недостаточно глубоким. Шпионская мысль продолжала фиксировать шумы пробуждающейся улицы и движения соседей по дому. Это был не сон, а лишь зыбкая дремота, в которой я пробыл лишь часа два-три.

Предвидя вопросы соседа о моей работе, я первый завёл разговор о русских парусных судах. Рассказ о предложении некого экипажа готового взять на борт пассажиров, заинтересовало земляка, и он пожелал сегодня же повидать это судно.

Отыскать причалы, было несложно. В воскресный день масса любопытных людей разных возрастов посещали это место. Следуя людскому движению, мы прошли на территорию причалов, которая в этот день уподобилась базарной площади. Толпе любопытных здесь бойко предлагали хот-доги, пиво и прочие радости. Духовой оркестр наяривал бравурные марши, вдохновляя некоторых на морские авантюрные походы. Среди пришвартованных судов, русских оказалось несколько; из Петербурга и Калининграда. Их названия я не запомнил, один из них именовался «Крузенштейн». Я надеялся увидеть там и прописанный в Херсонском порту парусник «Товарищ», но, к сожалению, такового не оказалось. Украина на этих соревнованиях не была представлена.

Вероятно, доставшееся Украине от Союза легендарное учебное судно к тому времени было уже продано за бесценок украинскими дэржавными барыгами, или сиротливо стояло в чужом порту, в качестве залога оплаты долгов.

(Барк «Товарищ» был построен в 1933 году на верфи «Blom & Foss» в Гамбурге под названием «Gorch Fock» в честь известного немецкого мариниста.

Он служил учебным судном для заведений ВМС третьего рейха. После второй мировой войны в 1948 году морское судно по репарации было передано СССР. Портом прописки его стал Кронштадт.

После пребывания его на Балтике парусник передали Херсонскому мореходному училищу, где на нём получили практику, прошли школу мужества и выучки воспитанники морских учебных заведений. В 1957 году барку «Товарищ» мировую известность принесло первое плавание к берегам Индии.

Особенностью морского парусного судна «Товарищ» была подводная часть корпуса, выполненна гладкой, безсврочной технологией, что поднимает скоростные характеристики корабля.

Со временем парусный корабль пришел в негодность и потребовался капитальный ремонт. Хотя Украина и считается страной с развитой судостроительной промышленностью, ей оказалось не под силу восстановление исторического корабля.

Доковый ремонт предложила английская фирма, и корабль был транспортирован в порт Нью Касл. Проведя частичную дефектовку морского парусного судна было установлено, что он требует серьезного объема работ стоимостью свыше трех миллионов долларов.

Естественно, такой суммы у государства, (в котором всякий государственный чиновник-упырь, если не миллиардер, то мульти-миллионер), не оказалось, и барк остался в порту на ближайшие шесть лет.

Но через время появился способ хоть как-то приблизиться к ремонту. В Великобритании проходило становление Национального парусного центра «Tissaid», у которого одним из ступеней было восстановление некоторых парусных судов. Но, к сожалению, после реорганизации высших эшелонов власти судьба барка зашла в тупик.

За свою долгую и интересную жизнь парусный корабль оставил за кормой более 600 000 миль, обучив свыше 15 000 курсантов, побывав в 102 портах и 87 странах. Становился участником многочисленных морских соревнований и одержал победу в «Золотом Кубке Атлантики».

На сегодняшний день морское парусное судно, в качестве музея, находится в немецком порту Штральзунд с командой 11 человек в ожидании чуда, которое может продолжить славный путь прекрасного барка «Товарищ».)

Тем временем, земляк призывал меня к активным поисковым действиям, желая поспеть на нужное судно и отправиться к берегам Америки. Публике гостеприимно позволяли заходить по трапам на борта для осмотра. Особой популярностью пользовались русские суда, ибо те отличались грандиозными размерами и формами. Взойдя на палубу одного из них, мы обратились к молодому парню в форме курсанта. Наш вопрос нисколько не удивил его, и он просил подождать. Отлучившись на минутку, он вернулся со старшим по званию. Тот деловито поинтересовался; о нас ли ведётся разговор и как много пассажиров предполагается? Выразив заинтересованность и готовность сотрудничать в этом деле, он обещал поговорить, с кем следует, и предложил нам подойти сюда вечером. Ни о цене, ни об условиях пребывания на борту, он ничего не сказал. Покидая судно, я подумал, что этот служивый сам не решает столь деликатные вопросы, и едва ли, достаточно приближён к командованию, чтобы инициировать подобные мероприятия. Земляк, перекрикивая шум оркестра, втирал в мои размышления далеко идущие заокеанские планы-прожекты. Мои скупые ответы, выражающие осторожность и скептицизм, раздражали его. Я уклончиво ссылался на возможную занятость этим вечером, а он призывал отложить все дела и прибыть на встречу-переговоры. Я взвешивал и сравнивал скромные, но реальные блага налаживающейся беженской жизни на острове, со смутными перспективами тайного десантирования на берег Америки.

Положительным в этой морской авантюре было лишь то, что моё внедрение в заокеанскую жизнь облегчалось наличием номера соцобеспечения, недавно истекшим удостоверением личности и пока ещё действующим водительским удостоверением штата Флорида, что значительно упрощало положение нелегального пришельца. Я бы мог вполне представляться там, как субъект, непрерывно находящийся в стране с 1993 года. С двумя американскими банками штата Нью-Йорк и Флорида мои отношения были также легко восстановимы, и отсутствие стартовых денег, я полагаю, можно было бы восполнить кредитной карточкой, пусть даже с небольшим лимитом…

Всех этих бюрократических благ не было у моего соседа-земляка, а на мои здравые вопросы-замечания о неизбежных осложнениях в новой стране, он раздражительно реагировал, как на занудство.

Заниматься воспитательно-просветительской работой под марши оркестра и окрики торговцев хот-догами, у меня не было ни сил, ни желания. Я лишь советовал поумерить энтузиазм, трезво оценить предоставленные нам в Саутхэмптоне блага и продолжать осваивать островную жизнь.

Предлагал ему поставить себя на место капитана судна, который отвечает за экипаж и несёт ответственность за провоз в чужую страну нелегальных пассажиров. За какие деньги тот станет рисковать своей должностью и работой? Но меня не слышали. Я не настаивал.

На обратном пути мы зашли в винную лавку. Обойдя ряды с алкоголем, нашли ящики с уценённой продукцией. Выбрав оттуда несколько бутылок пива, подошли к прилавку с кассой. Дежурила молодая особа ярко рыжей масти с конопатой симпатичной физиономией.

— У вас здесь постоянно бывает уценённое пиво? — спросил я её, выставляя на прилавок бутылки.

— Обычно что-то бывает. Когда как, — неуверенно, но приветливо ответила она.

— Шо она говорит? — отвлёкся земляк от темы переезда в Америку. — Спроси, как её звать, — поставили передо мной новое деликатное задание.

Я игнорировал.

— Тебе шо, трудно спросить? — снова проявили недовольство мной.

Девушка за кассой поняла, что речь на непонятном языке идёт о ней. Земляк рассматривал её с откровенным бычьим аппетитом, догадаться о его романтических мотивах было нетрудно. От меня хмуро ожидали дружеского содействия, хотя бы в этом простом деле.