Под солнцем Тосканы

Каждое утро я выглядываю из окна и смотрю в долину, полную тумана. В ясные дни на заре он окрашен розовым, а когда с севера через долину идут облака верхнего яруса, я вижу только серую муть. Это дни прогулок и чтения книг, поездок в Анджари, Сиену, Ассизи и городок Лучиньяно, городские стены которого выстроены изящным эллипсом. Ночами мы жарим на решётке в камине тост с растопленным пекорино и грецкими орехами, ломтики свежего пекорино с вяленым окороком, и сосиски. Есть более родной для Абруццо, но ставший популярным в Тоскане сыр scamorza с твёрдой коркой, он имеет форму восьмёрки. Он расплавляется почти до состояния фондю, и мы намазываем его на хлеб. Я учусь пользоваться очагом для нагрева тарелок, чтобы сохранять еду горячей, так же как сделала бы моя воображаемая бабушка. Нашей любимой пастой становится пичи с грибами и поджаренными на гриле сосисками. Прогулявшись по холмам, мы сжигаем все калории, полученные за ужином.

В сочельник я возвращаюсь домой из города с полными сумками бакалейных товаров. Мы готовим традиционную чечевицу (крошечные зёрна в форме монеток — символ процветания) и zampone — колбасу в форме свиной ноги. Поднимаясь по дороге к дому, я оставляю позади купол церкви Санта-Мария-Нуова. Церковь совершенно скрыта за потоками дождя, только купол плывёт над облаками. Вокруг купола встают пять пересекающихся арок радуги. Я чуть не съезжаю с дороги. На повороте останавливаю машину и выхожу, жалея, что со мной нет остальных. Зрелище потрясающее. В Средние века я сочла бы его знамением. Останавливается ещё одна машина, из неё выскакивает мужчина в охотничьем костюме. Вероятно, это один из убийц певчих птиц, но и он, похоже, ошеломлён. Мы оба только стоим и смотрим. Потом облака смещаются, цветные арки исчезают одна за другой, но купол по-прежнему парит, готовый к любому предзнаменованию, которое может и исполниться. Я машу охотнику рукой. В ответ он кричит: «Добрых вам пожеланий».

Прежде чем Эшли и Джесс вернутся в Нью-Йорк, где синоптики обещают холодную зиму, и до того, как мы прибудем в Сан-Франциско, где белые нарциссы уже цветут в парке «Золотые ворота», мы сажаем в землю рождественское дерево. Я боялась, что почва окажется твёрдой, но это не так. Суглинистая и жирная, она поддаётся лопате. Джесс копает, и из земли появляется белый череп ежа, с совершенно нетронутой челюстью и зубами, всё ещё держащимися на пучке связок. Memento mori. Помни о смерти. Полезная мысль, когда конец одного года плавно переходит в начало другого. На нижней террасе наша крепкая, здоровая ёлочка сразу чувствует себя как дома. По мере роста она будет нависать над проходящей рядом дорогой. Сверху мы будем видеть, как её верхушка с каждым годом подрастает всё выше и выше. Если дожди в первые несколько лет будут обильными, через полвека из неё вырастет гигантская ель на откосе холма. Эшли к тому времени состарится и, приезжая сюда с друзьями или со своей семьёй, может быть, вспомнит, как её сажала. Или чужие люди, следующие владельцы, будут срезать её нижние ветви для растопки. Но как бы ни повернулась жизнь, Брамасоль останется на этом же месте, а на террасах будут буйно расти оливковые деревья, которые мы высадили.

Заметки о зимней кухне

Главное слово тут cibo — «еда», «пища». Я собираю сумку с едой, чтобы везти с собой в Калифорнию. Я не поняла, в какой момент моя сумка — ручная кладь, которую берёшь с собой в самолёт, — превратилась в мешок для бакалейных товаров. Кроме оливкового масла (каждый из нас везёт домой по два литра) я беру цилиндрические пакеты тех паст, с которыми можно быстро приготовить закуски: с белыми трюфелями, каперсами, оливками и чесноком. Они тут недорогие и транспортабельные. Я беру коробки бульонных кубиков из белых грибов, которых у нас нет, и сушёные белые грибы. Яркие коробки и пакеты из фольги с перуджинским шоколадом беру в качестве подарков. Я бы хотела взять головку пармезана, но, боюсь, моя сумка не выдержит. На этот раз я заталкиваю в неё уксус с привкусом трюфелей и хороший бальзамический уксус. Я замечаю, что Эд положил в свою сумку бутылку граппы и баночку каштанового мёда.

На вопрос таможенной декларации «Вы везёте какие-либо продукты питания?» мне придётся ответить «Да». Поскольку продукты запечатаны, никому нет до них дела. Один мой друг вёз из своего родного города Феррары тамошние фирменные сосиски, распихал их по карманам своего дождевика, но их учуяли собаки-ищейки в аэропорту, и он лишился своего богатства.

Единственный кухонный предмет, который я из дома везу в Италию, — это полиэтиленовая упаковка, итальянские всегда рвутся, если неправильно начнёшь разматывать. Но в этот заезд я привезла с собой один мешок орехов пекан из Джорджии и бутылку кленового сиропа, потому что пирог из орехов пекан обязателен на Рождество. Остальные атрибуты Рождества — новые для нас, тосканские. Вот в чём радость от стряпни: иногда учишься всему заново.

Здесь зимние блюда заставляют вспомнить охотника, вернувшегося домой с добытой дичью, или фермера, который принёс в дом урожай оливок и начинает в эту холодную погоду убирать участок, подготавливать деревья, подрезать виноградные лозы. Тосканская кухня этого времени года требует здорового аппетита. А что мы? Мы совершаем такие долгие прогулки, что после них готовы съесть даже самые калорийные блюда.

Мы заказываем в трактире пасту с подливкой из мяса дикого кабана, жареные грибы, поленту. Вкусные запахи, исходящие из нашей кухни, зимой совсем другие. Лёгкие летние ароматы — запах базилика, мелиссы и помидоров — сменяются пряным запахом жареной свинины, глазированной мёдом, цесарок, жарящихся под слоем грудинки, и самого насыщенного супа — крепкого бульона. Над миской пасты, возбуждая аппетит, поднимается острый и густой запах тонко нарезанных умбрийских трюфелей. За завтраком забыты сочные дыни, мы из обрезков хлеба готовим тосты по-французски, намазанные сливовым джемом, который я закатала прошлым летом из слив, растущих вдоль задней стены нашего дома. Яйца меня всегда удивляют: они тут такие жёлтые. Когда продукты свежие, блюдо имеет удивительный вкус, даже яйца, взбитые со сливочным сырком, становятся особым лакомством.

Я не ожидала, что и зимой можно готовить столь же разнообразно и вкусно. С наступлением холодов меняется ассортимент продуктов. Зимой не поступают спаржа из Перу и виноград из Чили. В первую очередь доступно то, что растёт здесь, хотя, например, даже цитрусовые привозят с юга и Сицилии. В синей миске на подоконнике кухни ярко сияют мелкие мандарины клементины, они похожи на оранжевые ёлочные шары. Эд съедает по два-три мандарина, бросает шкурку в огонь, она там чернеет и скрючивается, издавая острый аромат горящего масла. Дни такие короткие, вечерние обеды тянутся подолгу, их и готовить приходится долго.

ЗАКУСКИ

Зимний тост, натёртый чесноком

Гренки, тосты и закуски, которые присутствуют в меню каждого кафе Тосканы, и тост, натёртый чесноком, — всё это ломтики хлеба, на которые кладут или намазывают разные продукты. Гренки — это круглые кусочки хлеба; ломтики в форме багета - длинного французского батона — продаются в пекарне.

Самые популярные здесь — crostini di fegatini — гренки, намазанные печенью цыплёнка. Я часто подаю гренки с чесночной пастой и поджаренными на гриле креветками. Тост, натёртый чесноком, делается очень просто. Обычный хлеб нарежьте на тонкие слои, быстро обмакните в оливковое масло и поджарьте на гриле или на открытом огне, а затем натрите зубчиком чеснока. Летом сверху на тосты кладут нарубленные помидоры и базилик, и часто подаются как первое блюдо или закуска. Зимой тосты, натёртые чесноком, можно приготовить на огне камина. Когда у нас останавливаются друзья, мы открываем «Вино нобиле».