Журавленок и молнии

 — тонко крикнул Журка.

— Стоп...

Это сказал незаметно подошедший высокий паренек — стройный, смуглый, симпатичный. С тонкой полоской усиков над красивыми улыбчивыми губами. Он двумя пальцами взял руку Черепа и отцепил ее от Журки.

— Капрал, а он не идет, — обиженно сказал Шкалик.

— Пшел вон, болван, — мягким голосом отозвался Капрал. — Не умеете говорить с человеком. — Он улыбнулся Журке и объяснил: — Воспитываю, воспитываю, а результат нулевой. Ты уж их извини, обормотов.

Шкалик опять захихикал, осекся под взглядом Капрала и стал смотреть в небо. Череп шумно засопел. Студент лениво заметил:

— Поговорить-то все же надо...

— Правильно, надо, — согласился Капрал. — Только по-джентльменски. Без обезьяньих ухваток, как у Черепа. — Он ласково взглянул на Журку и предложил:

— Может, все же зайдем, побеседуем? А? Есть один вопрос.

— Мне домой надо скорее, — торопливо сказал Журка. — Ждут меня...

— Это же недолго. Минут пять весь разговор. Да ты не бойся, никто тебя не обидит, даю слово.

После этого отказывать было нельзя. Вернее, можно, только это была бы уже полная трусость. Да и какой смысл? Все равно не убежишь. К тому же Капрал, кажется, не обманывал: бить не будут. Журка пожал плечом:

— Ну пошли...

В гараже пахло старым железом, бензином и сырой штукатуркой. Тяжелая половинка ворот закрылась, под потолкам загорелась жидким светом лампочка. Студент поставил к стене велосипед и боком пристроился на его седле. Череп, будто краб, вскарабкался на верстак. Там сидели еще двое парней — класса из восьмого-девятого. Что-то медленно жевали. А Шкалик... Шкалик остановился перед Журкой. Его масляные глаза сузились и стали злыми, как у змеи.

Журка понял, что попался. Он оглянулся на выход. Тяжелое железо ворот не раздвинуть с размаха, поймают. Капрала не было, он отстал по дороге.

Шкалик облизнул губы и спросил с пришептыванием:

— Это ты, гадюка, заложил нас Горькиному папаше?

«Вот дурак я, — тоскливо подумал Журка. — Чего меня сюда понесло?» Что ответить, он не знал, да Шкалик и не ждал ответа. Жесткой ладошкой он коротко ударил Журку по уху. В ухе зазвенело. Журка понял, что это лишь начало, и сжался, закрылся поднятой сумкой.

И в этот миг рванулся в гараж солнечный свет: распахнулась прорезанная в воротах дверца. В дверцу прыгнул Капрал и с тихой яростью спросил:

— Вы что, сявки? Жить надоело?

Шкалика отнесло от Журки на несколько метров. Журка, глотая слезы, сказал Капралу:

— А еще слово давал...

Капрал мягко положил руку на Журкино плечо. Попросил:

— Ты извини.

Потом повернулся к Шкалику, проговорил тихо:

— А ну, иди сюда, мой хороший...

— Ну че... — хмыкнул Шкалик и пошел слабыми шажками.

— Иди, иди...

Когда Шкалик приблизился. Капрал двумя пальцами поднял за подбородок его лицо и сказал Журке:

— Лупи.

— Еще чего... — насупленно отозвался Журка. Бояться он перестал, но ударить беззащитного, закрывшего глаза Шкалика по сморщенному лицу было невозможно. Противно. И вообще