Бегом с ножницами
Бегом с ножницами читать книгу онлайн
Гедонистические семидесятые - в полной удушливой красе...
Время, пустившееся в исступленную, оргиастическую погоню за удовольствиями...
Юный гений, которого мать - полубезумная поэтесса-битница - отдала на воспитание в безумный дом психиатра-экстремала...
Там правил не существует.
Там желания исполняются.
Там Фрейда и Юнга читают как сказку на ночь, транквилизаторы глотают горстями, а сексуальные скандалы оказываются нормой поведения. Там можно жить - но невозможно не свихнуться!
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Каждый раз, когда мать слетала с катушек, я надеялся, что это в последний раз. Она и сама потом говорила:
— Думаю, что это был последний случай. По-моему, я наконец прорвалась к подсознанию.
В течение нескольких месяцев я верил, что она вернулась, чтобы остаться здесь, со мной. Примерно как если бы моей матерью была рок-звезда, постоянно разъезжающая по свету. Интересно, есть ли дети у Бенатар? И если есть, то сидят ли они в надежде, что тур под названием «Ад создан для детей» окажется для их матери последним?
В конце концов я задремал. И, наверное, Букмен перенес меня, потому что проснулся я на кровати, под пледом. Я был в рубашке, хотя джинсы с меня сняли.
— Тебе получше? — усаживаясь на другую кровать и закуривая, спросил он.
Я ощущал такую тяжесть, словно проспал несколько месяцев.
— Не знаю. Сколько я спал?
— Около часа.
— А как мама?
— Все еще спит.
Мне хотелось снова заснуть, но в уме постоянно крутился наш с ней разговор, который произошел как раз перед тем, как она впала в забытье.
— У тебя все в порядке? — спросила она.
-Да.
— Ты уверен?
-Да.
— Откуда ты знаешь?
— Просто уверен.
— А мне кажется, у тебя что-то не так.
Так продолжалось в течение двадцати минут. Если бы она спросила один раз, я чувствовал бы себя лучше — как будто она все еще моя мама и беспокоится за меня. Однако из-за того, что она спрашивала, словно заезженная пластинка, я очень ясно ощущал всю полноту ее безумия.
Финч сказал, что мама сошла с ума потому, что влюблена в него и боится это признать. Постоянно подавляемое чувство к нему и привело ее к болезни.
— Мне необходимо с тобой поговорить, — сказал Нейл.
Я понял, что тупо смотрю в пол, и поднял глаза.
-Да?
— Я сейчас переживаю свой собственный кризис, — начал он. — Относительно тебя.
Мне не хотелось слушать, что говорит Нейл. Лучше бы он ушел. Уехал. Уехал обратно в Род-Айленд и ждал там меня.
— О чем ты?
— Мои чувства к тебе настолько велики, что я просто не могу их вместить. Иногда хочется обнять тебя так крепко, что я пугаюсь сам себя. Как будто хочу удержать тебя до самого конца жизни, чтобы ты никуда не делся.
Его слова до ужаса напоминали то, что говорили в «Ангелах Чарли». В финальном эпизоде, когда ангелов заперли в складе и облили бензином, а в карманах у них были ракеты.
— Ты ведь не сойдешь с ума тоже, правда? — спросил я. Неужели теперь все сходят с ума? Неужели это так же заразно, как грипп?
— Я очень даже могу сойти с ума, — ответил Букмен.
Он дрожал. Его зажженная сигарета описала в темном воздухе кривую линию.
— Давай поговорим об этом позже. Я просто не смогу сейчас разобраться с чем-нибудь еще.
— Но я не в силах справиться со своими чувствами, с тем, что ты со мной сделал. Ты полностью мной завладел.
Мне было неприятно слушать о том, какую власть я над ним имею. Он казался одним из тех людей, которые сидят в коридоре и непрестанно бьются головой о стену. Он просто не мог остановиться.
— Потом, — отрезал я.
Нейл лег на кровать и уставился прямо перед собой. Я обидел его. В раскаянии я подошел к нему и крепко обнял.
— Прости. Я чувствую себя так, словно сейчас взорвусь.
— Неужели ты не понимаешь, — сказал он, — что у меня точно такое же ощущение?
В течение двух дней мама казалась медведицей гризли. Словно она увеличилась в размерах и обросла мехом. От ее тела шел отталкивающий запах — одновременно и сладкий, и металлический. Сколько лекарств ни давал ей доктор, ничего не помогало. Я начал втайне мечтать, чтобы она выбросилась из окна. По крайней мере тогда жизнь вернулась бы в нормальное русло. Казалось, ничто уже не сможет ей помочь.
Так продолжалось до тех пор, пока на горизонте не появилась Винни Пай.
Винни была развязной официанткой из соседнего кафетерия. Мама заявила, что хочет сандвич с жареным сыром и помидорами. Когда доктор сказал, что пошлет за ним Хоуп или меня, она закричала:
— Нет, я пойду сама и куплю себе этот чертов сандвич!
Финч ответил, что она не настолько хорошо себя чувствует, чтобы показываться на людях. Тогда она схватила его «Брил крим» и распылила прямо в лицо доктору.
— Если я в состоянии попасть вам в лицо, то в состоянии и купить себе сандвич!
Поэтому Финч отправился вместе с ней в кафетерий на углу улицы, а я, словно телохранитель, поплелся вслед за ними, отстав на несколько шагов.
Обслуживала их Винни. Ее светлые волосы были взбиты в высокий начес, а сухая загорелая кожа слегка морщинилась вокруг рта. Ярко-розовая губная помада расплылась по углам. Веки были ярко-голубыми от толстого слоя теней, а в ушах болтались огромные золотые серьги в форме сердца.
Мать влюбилась в нее тут же, немедленно.
— Меня держит заложницей вот этот сумасшедший, — заявила она, впившись в новую пассию диким взглядом и усаживаясь за стойку.
— Что ты говоришь, милочка? И вы, два голубка, балуетесь с детской присыпкой? — подмигнув, поддразнила официантка.
— Ты просто не понимаешь. — Мать наклонилась к ней. — Это он сумасшедший, а вовсе не я.
— Эй, милая, лучше ни о ком не суди. Каждому свое. Так что же мы заказываем? — Винни лизнула кончик карандаша и открыла блокнот.
Мать заказала сандвич, а доктор — кусок торта.
Я сидел в дальнем конце стойки и смотрел на них. Винни подошла ко мне, чтобы принять заказ, и поинтересовалась:
— И что же это молодой человек сидит здесь в одиночестве?
— Я с ними, — ответил я, кивая в противоположный конец стойки.
— О! — произнесла она и наклонилась ко мне. — В чем дело? Тебе не нравится мамочкин новый друг?
Я закатил глаза.
— Это ее психиатр.
Винни от удивления раскрыла рот.
— Психиатр? Так твоя мама завела роман с собственным психиатром? Да уж, она, должно быть, и впрямь не в себе.
— У них вовсе не роман. Моя мама невменяемая, а он ее опекает и лечит.
— Твоя мама невменяемая? — переспросила Винни, отводя взгляд.
В это время мама разговаривала со своей ложкой. —Да, — подтвердил я. — Она не в себе. И поэтому доктор поселился с ней в мотеле — вон там, рядом, — чтобы ее вылечить.
Винни нахмурилась:
— Что-то концы с концами не сходятся. Зачем это психиатру селиться вместе с сумасшедшей пациенткой в мотеле?
— Ну, — ответил я, — он не очень типичный психиатр.
— Да уж, не то слово, — заметила Винни. — Что-то здесь нечисто. Пойду взгляну. — И она направилась в дальний конец стойки.
Я наблюдал, как Винни с улыбкой подошла к маме и доктору. Потом наклонилась через стойку, положила голову на плечо Финчу и сказала что-то, от чего тот засмеялся и покраснел. Потом показала в сторону туалетов в дальнем конце комнаты. Финч поднялся и направился туда. Тогда Винни вышла из-за стойки и уселась на высокий стул рядом с мамой. Они повернулись лицом друг к другу и начали болтать. Через минуту, когда снова появил-ся доктор, Винни встала и подошла ко мне.
— Милок, происходит что-то чудное, — заметила она.
— Да, — согласился я. — Моя мать совершенно ненормальная.
Официантка покачала головой.
— Не знаю, милый. У меня на этот счет инстинкт срабатывает четко. — Она склонилась ко мне и зашептала: — Я здесь повидала немало психов. Некоторые были... ну совсем не в себе. Твоя мама другая. Говорит, этот ее доктор, ну, пытается, получить свое, если ты понимаешь, о чем я. — Винни многозначительно подмигнула.
— Не слушайте ее, — ответил я. — Она сама не знает, что говорит. Сегодня утром она утверждала, что рядом с ней стоит покойный дедушка и держит корзинку с орехами.
— Люблю орехи, — отозвалась Винни. — Послушай, у нас довольно хороший ореховый пирог. Хочешь кусочек?
Взять с собой, домой?
— Да нет, спасибо.
Она пожала плечами.
— Ну, дело твое. Только пирог и правда хороший, даже не слишком сладкий.
— Я не люблю пироги, — пояснил я. — Вообще не очень люблю сладкое.