Ламентации

— Несправедливые налоги, сэр, — вмешался подлипала Вудбайн.

— На эти налоги содержали армию, которая защищала страну, — стоял на своем Уилл.

— Армию угнетателей, мистер Уоллис, — вставил Кролик. — Американцам нужна была свобода, справедливость, независимость…

— Свобода? Они и так были свободны! — взорвался Уилл. — Просто налоги платить не хотели!

Вдруг у Кролика из носа хлынула кровь. Достав из-под парты большую коробку бумажных платков, он прижал один к носу и, судорожно сглотнув, выдавил:

— Мистер Уоллис, я ушам не верю. Он назвал Отцов-основателей [20]жуликами?

До той минуты почти весь класс наблюдал за синей мухой, кружившей вокруг ламп дневного света. Но от воплей Кролика все встрепенулись, заскрипели стулья. Казалось, в классе вот-вот раздастся барабанная дробь. Мистер Уоллис с тревогой глянул на Уилла.

— Нехорошо оскорблять Отцов-основателей, — нахмурился он.

— Никого я не оскорблял. Просто сказал, что все началось из-за денег!

— Не из-за денег, а ради свободы, — прогнусил Кролик сквозь окровавленную салфетку.

— Убирайся в Англию! — крикнул какой-то умник с задней парты.

Девочка за второй партой, бросив теребить косичку, метнула в Уилла злобный взгляд:

— Нельзя обзывать наших Отцов-основателей жуликами, это гадко!

— Пусть он извинится! — потребовал кто-то.

Уилл весь сжался, увидев вокруг одни враждебные глаза.

— Никого я не обзывал жуликами…

— Давайте продолжим, — сказал учитель.

— Почему мне нельзя спорить, мистер Уоллис?

— Хватит, Уилл, — одернул тот.

Когда в спортзале играли в футбол, Уилла ударили в спину, он упал ничком, не в силах вдохнуть. Над ним, ухмыляясь, склонились трое.

— Прости, англичашка, — сказал один.

Позже Уилл нашел у себя на парте записку: «УБЕРАЙСЯ В АНГЛИЮ» — и сунул ее в карман.

На школьном собрании в него угодил шарик жеваной бумаги, и Уилл поймал злобный взгляд из заднего ряда: Кролик Вудбайн, патриот кровь из носа.

В первую неделю Джулия и Говард хорошо проводили время дома, но от разговоров о будущем Говард уклонялся. Джулию потянуло искать виноватого. Ей казалось, будто Говарда предали шарлатаны, а поскольку звонить было некому (контора «Фэй-Бернхард» была закрыта), она сорвала злость на Говарде.

— Хватит с нас американской мечты! — кипятилась она. — Чэпмен Фэй обо всем позаботился! Выходит, незачем было сюда ехать!

— Что ж, — возразил Говард, — это не его вина. Он вышел в море в плохую погоду и потерпел крушение.

— Мы тоже потерпели крушение! — Джулия была в отчаянии. — И сами виноваты: дело не в плохой погоде, а в наших ожиданиях! Что за глупость была переезжать в Америку!

— В Англии мы не жили, а прозябали, — буркнул Говард.

— Ну и полюбуйся, что с нами стало! Уж лучше прозябать. Бедный Маркус, в Англии ему было бы лучше. — Джулия вздохнула. — Несчастный ребенок мечтатель, совсем как ты!

— Прости, родная, — прошептал Говард.

Джулия сразу устыдилась своих слов. Разве можно винить Говарда за то, что он мечтатель, — за одну из его самых прекрасных черт? Джулия блуждала из угла в угол, переставляя бокалы, солонки, перечницы, пока не овладела собой.

— Сколько мы сможем продержаться, Говард?

— Мне платят выходное пособие. Месяцев пять-шесть будем жить припеваючи.

«ПРАВАЛИВАЙ В АНГЛИЮ», — сказано было во второй записке, которую Уилл нашел на парте. Он показал ее мистеру Уоллису, а тот на другой день обратился к классу.

— Ребята, вчера ваш одноклассник высказал мнение, и мы должны были отнестись к нему уважительно. Как-никак у нас в Америке свобода слова, а это значит — свобода выражать свои мысли, не боясь расправы.

Позже, в туалете, Кролик Вудбайн объяснил Уиллу, что к чему.

— Ты предатель, Ламент. Подлый изменник. Здесь Америка, и ты в ней гость. Не забывайся.

Слышно было, как струя Кролика бьет в унитаз, будто из пожарного шланга. Интересно, смог бы он потягаться с Дигли в «тубзике»?

— Я не предатель, я из Англии. Хочу и буду ее защищать! — ответил Уилл.

Эрнест Вудбайн кончил атаковать унитаз и посмотрел на Уилла:

— Уважаю твою преданность, Ламент. И все-таки ты англичашка. Если наши страны будут друг с другом воевать, я вырву тебе сердце голыми руками!

Кролик Вудбайн стряхнул член и гордо вышел из туалета, поскрипывая армейскими ботинками по мокрому полу.

День памяти павших в войнах [21]— один из трех в году, когда Финчи спускали свой техасский флаг с невысокого флагштока на гараже, а вместо него поднимали флаг Соединенных Штатов. Расти Торино, Имперэйторы и Галлахеры тоже вывешивали флаги на крыльце. Если на Университетских Горах дюжина соседей делает одно и то же, это становится правилом для всех.

— А где ваш флаг? — спросила Мэдж Финч, встретив Джулию в супермаркете. После ужасного телефонного разговора о Маркусе это были ее первые слова, обращенные к Джулии.

— Мой флаг? — Джулия удивленно моргнула.

— Вы же не хотите, чтобы во всем квартале один ваш дом остался без флага?

Даже Химмели прилепили к почтовому ящику маленький флажок. Увидев это, Джулия выудила из шкафа платок и нацепила на парадную дверь.

Это был большой квадратный британский флаг.

— Подавитесь вашим флагом, — буркнула она.

Через час Уилл доложил, что машины замедляют ход возле их дома.

Тут в дверь постучали.

— Я заметил ваш флаг, — сказал Расти Торино. Вот уже несколько недель солнце не показывалось, но он по-прежнему щеголял бронзовым загаром; на его гавайской рубашке были нарисованы крошечные белоголовые орланы с американскими флагами в когтях. — Вот что я вам принес, — Расти достал флажок размером с носовой платок, — на случай, если вы вдруг не смогли купить флаг в магазине.

Джулия слабо улыбнулась:

— Хотите, чтобы я вместо нашего флага повесила этот?

— Иначе вас неправильно поймут. Все мы здесь как одна семья.

— Да, конечно, — согласилась Джулия. — Но в День памяти павших вспоминают солдат, погибших в войнах, в том числе британцев.

— Понимаю, Джулия. — Расти сочувственно приложил руку к сердцу. — Но флаги вывешивают не для этого.

— Разве? — вспыхнула Джулия. — Так для чего же?

— Вот что, Джулия, — сказал Расти мягко, — все мы здесь разные, спору нет. Галлахеры считают себя ирландцами, Имперэйторы гордятся своей верой… а еще Фрэнк со своим техасским флагом, и я… ни жены, ни детей, ни подружки, только песик. — Расти умолк, заглянул Джулии в глаза. — Я знаю, какие слухи обо мне ходят. Но я хочу сказать, что флаг — всего лишь способ напомнить всем о том, что у нас общего. Разве не так?

— Да, понимаю, Расти. Но я не стану вывешивать флаг лишь затем, чтобы быть как все. К тому же этот день придуман в память о мертвых, а не в угоду живым.

— Джулия, — предостерег Расти, — вы очень расстроите всех.

Джулия поняла намек, но продолжала храбро улыбаться.

— Мне очень жаль, Расти, — сказала она тихо, — но если я пытаюсь всем угодить, то в итоге остаюсь недовольна собой.

Весь день под окнами Ламентов возмущенно сигналили машины. Джулия и Говард были солидарны друг с другом, но Уилла при каждом гудке передергивало. Для подростка, мечтающего найти друзей, упрямство родителей граничило с безумием.

— Хочешь, чтобы все нас ненавидели? — спросил он Джулию.

— Ненавидели? Упаси бог. Просто хочу немного расширить их взгляды на мир. Не должны все дома быть на одно лицо, даже если так задумал архитектор.

— Но со мной никто не станет дружить!

В глазах Джулии мелькнуло раскаяние.

— Незачем стараться всем угодить, Уилл. Это важно для…

Маркус забарабанил протезом по оконной раме:

— На нас пялится какой-то пацан!