Слышишь пение?

Гретхен не права, папе это совсем нелегко дается. Она-то, Анна, знает, видела, как отец плакал. Воспоминание заставило девочку похолодеть, ей стало ужасно одиноко, несмотря на солнечное сияние и настурции.

Глава 3

На следующее утро Анна и Гретхен убирали дом. Война все еще будоражила мысли девочки, но завтрашний день беспокоил уже меньше. Завтра Изабелла обещала зайти утром перед школой — они пойдут туда вместе, а сегодня она заглянет в гости и даст Анне последние наставления. Изабелла и Анна подружились еще в классе для слабовидящих детей, но в прошлом году Изабелла перешла в другую школу — в старшие классы. Без сомненья, старшая подружка точно знает, что предстоит младшей.

Вытирая пыль, Анна посматривала в окно. Гретхен подошла и встала рядом, тоже глядя на пустынную улицу.

— Изабелла, наверно, придет после обеда, — сказала сестра, даже не спрашивая, кого дожидается Анна.

— Она обещала прибежать, как освободится, вдруг… — начала младшая, но тут услышала шум подъезжающей машины. Нет, это не Изабелла, машина проехала мимо, даже не замедлив хода.

Анна вздохнула и вяло принялась протирать этажерку у окна.

Папино радио! Проводя тряпкой по блестящей поверхности приемника, девочка пыталась убедить себя, что живет в стране, вступившей в войну, только у нее не получалось. Их жизнь никак не изменилась, и оттого слово «война» казалось каким-то совершенно немыслимым.

— А ты чувствуешь военное время? — спросила она сестру.

Гретхен покачала головой:

— Ты опять всю пыль оставила, вот здесь, с краю.

По словам мамы, Анна замечала пыль только когда та была в сантиметр толщиной.

— Изабелла все равно не захочет с нами обедать. У нас сегодня тушеная капуста, — и Гретхен с веником в руках остановилась возле сестры.

— Она мне объяснила, дело не во вкусе, а в запахе, — Анна замерла на минутку, не выпуская тряпки из рук. — Как с мозгами и языком. Ее родителям нравится, а она терпеть не может просто из-за названий.

— Представь себе мамино выражение лица, если когда-нибудь Изабелла сядет с нами за стол и станет воротить нос от еды, — усмехнулась Гретхен.

Анна расхохоталась. Тут девочки услышали шаги на лестнице, ведущей в подвал, и, не сговариваясь, принялись с удвоенной энергией вытирать пыль и подметать.

Работы было полно, и утро прошло незаметно. Скоро Анна вместе со всеми сидела за столом, принюхиваясь к аромату тушеной капусты и жареной свинины. Что бы ни говорила Изабелла, а ей, Анне, такая еда по вкусу. Но все же девочке хотелось поскорее закончить обед.

— Как хорошо собраться всем вместе в понедельник, — мама с улыбкой оглядела сидящих за столом.

Анна испугалась, вдруг мама заметит ее нетерпение, и постаралась сменить тему разговора.

— А где Руди? — старший брат почему-то отсутствовал.

— Взял бутерброды и отправился на прогулку в Хай-Парк с бывшими одноклассниками и мистером Мак-Нейром, — объяснила погрустневшая мама. — Я его просила остаться и пообедать с нами, но они, оказывается, сговорились раньше.

— Я бы точно не пошел на прогулку ни с одним учителем! — пожал плечами Фриц.

— Ты хочешь сказать, ни один учитель ни за что не пошел бы на прогулку с тобой, — поправила брата Фрида.

— Руди уже совсем взрослый, Клара, — откликнулся папа. — Теперь его часто не будет дома. А нам надо поскорее свыкнуться с этим.

Мама кивнула, соглашаясь, но Фриц рассмеялся:

— Не такой уж он и взрослый. Вы бы слышали, как он разговаривал во сне прошлой ночью. Все время бормотал по-немецки, я мало что смог разобрать. Похоже, играл во сне в салочки. Досчитал до десяти и вдруг как закричит: "Я тебя поймал, Вольф, тебе водить". А потом ужасно сердито: "Нечестно, Гельмут, нечестно. Сейчас моя очередь!".

— Смешно, — фыркнула Гретхен, — Руди давным-давно не вспоминал Вольфа и Гельмута. Я, конечно, их имена не забыла. Но прошло уже столько времени… Я даже не соображу, когда мне в последний раз снился Франкфурт.

Папа поднял голову, будто тоже хотел сказать, что ему снится Франкфурт, но потом, видно, передумал.

— А мне вообще никогда ничего не снится, — заявил Фриц.

— Если я просыпаюсь и помню, что мне снился интересный сон, то стараюсь снова заснуть и досмотреть его до конца, — объявила всем Фрида. — Иногда они не хуже фильмов.

Анна уже была готова по маминому знаку убирать со стола, как мама, вдруг покраснев, призналась — ей тоже иногда снится Франкфурт.

— Мы сидим, ужинаем у Якобсонов, только я начала есть, как вижу — на мне большущая фланелевая ночная рубашка, я в ней спала во время беременности. Я тебе говорю обычным голосом, будто ничего такого не происходит: "Эрнст, поехали домой, у меня голова разболелась". А ты оборачиваешься ко мне и спрашиваешь: "Разве мы с вами знакомы?" Словно век меня в глаза не видел.

— Дальше, дальше, — потребовала Анна, пока все остальные покатывались с хохота.

— Ну, я проснулась, и так мне легко стало, оказалось, преспокойно лежу в своей кровати.

— С человеком, который с тобой не знаком, — рассмеялась Гретхен.

— Гретхен, Анна, убирайте со стола, — напустила на себя серьезный вид Клара Зольтен.

Анна уже возвращалась из кухни, когда раздался звонок в дверь. Она еле удержала в руках вазу с фруктами.

— Изабелла пришла! — едва не швырнув вазу на стол, девочка помчалась к входной двери.

Но это была не Изабелла, а миссис Шумахер — учительница Анны из класса для слабовидящих детей.

Младшая Зольтен в изумлении застыла с открытым ртом, но, придя в себя, просияла от восторга.

— Как хорошо! И вы тут! — лицо девочки говорило само за себя, без всяких слов. — Я так давно вас не видела! Вот и Изабелла собиралась зайти. Мы ее ждем с минуты на минуту. Она будет ужасно рада повидаться с вами! Мама, это миссис Шумахер!

Родители Анны вышли в прихожую поздороваться.

— Вы как угадали, — начала мама, — я в субботу испекла шарлотку, порадовать Изабеллу, есть чем вас угостить!

— Как Франц? — спросил папа, когда все вернулись к столу. — Сколько мы с ним уже в шахматы не играли?

— У него все хорошо, — миссис Шумахер села на подвинутый мамой стул. — Устает, правда, очень. Новости, конечно, и работы по горло — осматривает детишек перед школой. Да еще у одной девочки, его давней пациентки, оказался полиомиелит. Пока не ясно, поправится ли она. Но если и выкарабкается, все равно будет полностью парализована. Франц много времени проводит с ее родителями.

Все нахмурились. Два года назад умер от полиомиелита друг Фрица. Был здоровехонек, а не прошло и четырех дней, как его не стало.

Именно муж миссис Шумахер, доктор, во время осмотра перед школой обнаружил, какое плохое у Анны зрение. Он сразу же объяснил родителям, что даже в очках девочка никогда не сможет видеть нормально и ей надо пойти в класс для слабовидящих детей. Она тогда жутко рассердилась, да и испугалась не на шутку! Но за эти несколько лет Анна немало изменилась — кто бы теперь узнал ту несчастную и одинокую малышку.

"Да изменилась ли я? Вот опять дрожу от страха, а завтра снова буду одна-одинешенька".

— Неужели Изабелла и после обеда не придет? — произнесла вслух Анна. — Папа, сколько времени?

— Почти половина второго. Не волнуйся, Leibling, ^[4]она, наверно, уже скоро появится.

— Боюсь, Изабелла не сможет зайти, — начала миссис Шумахер. — Поэтому-то я здесь. Она мне сегодня полдня пыталась дозвониться домой. Только я задержалась в школе, готовилась к завтрашнему дню.

Учительница на миг замолчала, но никто не проронил ни слова. Миссис Шумахер продолжала:

— Изабелла, к сожалению, заболела. Горло саднит и температура. Франц велел ей оставаться в постели.

— Значит, она не поведет меня завтра в школу!