$то причин убить босса

а твою дружбу.

Лично я, как руководитель, считаю себя сукой конченой. Но иначе просто невозможно. Когда в мою голову стало заползать подозрение о том, что Гера Салмин, теперь уже бывший менеджер отдела Лебедева по работе с клиентурой, беззастенчиво принимает от клиентов благодарности в виде сумм, я тут же организовал плановый перегруз идеи и согласовал с конторкой по изготовлению бутербродов соглашение о передаче части суммы менеджеру для последующей передачи ее в «Вижуэл». На том парень и погорел. Он просто не принес бабки, посчитав их подарком от клиента. Витя Лебедев отбивал Геру как мог, и в этом для меня виделся какой-то тайный смысл. Полагаю, Гера делился с Витей, поскольку два — это мало, но лучше уж два постоянно, чем один раз взять четыре и быть уволенным. Погорел на двух, и Витя, когда стало ясно, что кризиса не избежать, тут же создал вокруг Геры такой ореол ублюдка, что не поверить в это было просто невозможно, как невозможно было не поверить в то, что Вите Лебедеву Гера омерзителен.

Самого Лебедева я решил проверить, когда стало ясно, что дружба с этим человеком почему-то вызывает у меня аллергию. Быстро ударив по рукам с приятелем из компании сотовой связи, я пощупал нашего начальника отдела всей пятерней и сразу за мошонку. Мой приятель позвонил Вите в офис, выразил уважение к его авторитету, слух о котором распространяется по Москве, аки аромат «Кензо», и предложил работу в компании сотовой связи с окладом в полтора раза выше. Через две недели, когда Лебедев принес в сотовую компанию резюме, приятель передал бумажку за подписью своего босса «Отказать» мне, и с тех пор оно лежит у меня в сейфе. Лебедев не знает об этом, но о причинах быстрого предложения и быстрого же отказа догадывается. Мы играем с ним в дружбу, он немного несобраннее, однако куда как предприимчивее, и это противостояние двух прохиндеев дошло до такого состояния, когда мы вместе обедаем, шутим, и еще не разу не оставляли в покое мысли об уничтожении друг друга. Так что я, как руководитель, не белая ворона в стае подонков вроде Рогулина.

Позвони я сейчас Полине Треплевой, та просто испугается и дрожащим голосом отговорится. Но Витя — особый человек. Я, наверное, и позвонил ему, чтобы испить чашу до дна — принять от него яд ликования, чтобы осатанеть окончательно.

Я никогда не забуду, как он пытался меня свалить. О должности креативного директора, которую я тогда занимал, он мечтал, как мечтает каждый кардинал стать папой. Но пришел я и едва ли не оскорбил его таким назначением. И тогда Витя, еще не разобравшийся в моих способностях, решил пойти по пути, по которому шагают многие, чьи должности заняты вопреки их желанию. Заручившись поддержкой менеджеров моего отдела, а в особенности Мирой Павлюк и Анечкой Стефановской, он стал сливать Рогулину мутную воду и мазать меня дегтем, дабы потом, когда настроение босса ко мне изменится, извалять в перьях. В азарте реализации идеи Лебедев совсем забыл, что за все промахи отдела ответственность несет его начальник.