Труды и дни мистера Норриса

— Что он вам сказал?

— Он ограничился угрозами, дорогой мой мальчик. Совершенно несвязными. Мне кажется, он просто хотел напомнить мне о своем существовании. И о том, что вскоре ему потребуется очередная сумма денег. Очень это было жестоко с вашей стороны — заставить меня говорить с ним. Настроение испорчено на весь день. Вот, возьмите меня за руку: дрожит, как лист.

— Но Артур, — я подобрал пуховку с пола и положил ее на туалетный столик. — Пенять-то, собственно, не на кого. Лишнее вам предупреждение, только и всего. Видите, он и в самом деле настроен более чем серьезно. И с этим нужно что-то делать. У вас есть хоть какой-нибудь план? Неужели ничего нельзя предпринять?

Артур с видимым усилием поднялся с места:

— Да-да. Конечно же, вы правы. Жребий брошен. Что-то нужно предпринимать. По большому счету нельзя терять ни минуты. Не будете ли вы так любезны набрать по телефону Fernamt [46]и заказать от моего имени разговор с Парижем? Как вы думаете, час не слишком ранний? Нет…

Я назвал оператору номер, который продиктовал мне Артур, и тактично оставил его наедине с телефоном. Увиделись мы только вечером, как обычно, в ресторане за ужином. Я сразу обратил внимание, что вид у него был куда более бодрый. Он даже предложил заказать вина и, стоило мне чуть помедлить с ответом, тут же заявил, что за всю бутылку он заплатит сам.

— Очень укрепляет силы, — настойчиво добавил он.

Я усмехнулся:

— По-прежнему заботитесь о моем здоровье?

— А вам только бы гадости говорить, — улыбнулся Артур. И от моего предложения внести свою долю отказался наотрез. Когда пару минут спустя я в лоб спросил его о том, как идут дела, он ответил:

— Мой милый мальчик, давайте сперва поужинаем. Прошу вас, только не торопите меня, ладно?

Но даже и тогда, когда ужин был съеден и мы оба заказали кофе (еще одна экстравагантность), Артур, судя по всему, был вовсе не намерен спешить и делиться со мной новостями. Вместо этого его вдруг страшно заинтересовало, что я делал сегодня весь день, какие у меня были ученики, где я обедал и тому подобное.

— Кстати, вы давно не виделись с нашим другом Прегницем?

— Если на то пошло, я зван к нему завтра на чашку чая.

— Да что вы говорите?

Я сдержал улыбку. Не первый день знакомы. Как ни тщательно он силился скрыть некую новую нотку в голосе, она от меня не ускользнула. Итак, мы добрались наконец до главной темы вечера.

— А могу я через вас передать для него информацию?

С Артура в тот момент можно было смело рисовать карикатуру. Мы смотрели друг на друга с видом двух старых знакомых, которые из вечера в вечер пытаются надуть друг друга в карты, притом что игра идет не на деньги. Рассмеялись мы одновременно.

— Так что вам, собственно, — спросил я, — от него нужно?

— Уильям, прошу вас… вы порой так резко ставите вопросы.

— Экономлю время.

— Да-да. Вы, конечно, правы. Как раз сейчас, к сожалению, время играет самую определяющую роль. Ну что ж, давайте скажем так: у меня к нему есть маленькое деловое предложение. Или лучше так: я мог бы обустроить для него кое-какой бизнес, а?

— Да что вы говорите, как мило с вашей стороны!

Артур хихикнул:

— Я вообще человек довольно милый, вы не находите, Уильям? Как жаль, что люди так редко это замечают.

— А что за дело, если не секрет? И — как скоро оно окупится?

— А вот это, как говорится, будем посмотреть.

— И вы, я полагаю, получите свой процент?

— Естественно.

— Солидный процент?

— Если все пойдет как нужно. Да.

— Достаточный для того, чтобы уехать из Германии?

— Что вы, более чем. Хорошенькая, кругленькая такая сумма.

— Что ж, за это и в самом деле стоило выпить, не так ли?

Артур скорчил свою обычную нервическую гримаску и принялся разглядывать ногти:

— К сожалению, существуют небольшие сложности, чисто технического, так сказать, свойства. И мне, как обычно, нужен ваш неоценимый совет.

— Прекрасно! И в чем же эти сложности состоят?

Артур посидел еще немного, явно взвешивая про себя, до какой степени меня стоит посвящать в подробности.

— В первую очередь сложность состоит в том, — сказал он наконец, — что дело это никак нельзя обстряпать в Германии.

— Что так?

— Слишком много лишнего шума. Другой заинтересованной в сделке стороной является весьма известный в Европе деловой человек. Вы, вероятно, отдаете себе отчет в том, что высшие деловые круги представляют собой мирок достаточно узкий. Они там все друг за другом следят. Новости распространяются моментально; и достаточно самого маломальского намека, чтобы всем все стало ясно. Если этот человек приедет в Берлин, здешние акулы будут знать об этом прежде, чем он сойдет с поезда. А тайна в нашем деле — вещь первостепенная.

— Звучит весьма интригующе. Но мне вообще не приходило в голову, что Куно имеет какое-то отношение к деловым кругам…

— Строго говоря, он к ним отношения и не имеет, — Артур изо всех сил старался не смотреть мне в глаза. — Это, так сказать, сопутствующий товар, возможность дополнительного заработка.

— Ага. И где вы хотите организовать эту встречу?

Артур не спеша выбрал себе в маленькой вазочке зубочистку.

— Вот здесь-то, мой дорогой Уильям, я и хотел бы воспользоваться счастливой возможностью обратиться к вам за дружеским советом. Место нужно, естественно, выбрать такое, чтобы оно находилось в непосредственной близости от немецкой границы. Куда в это время года человек может уехать, скажем, на выходные отдохнуть, не привлекая тем самым к этому обстоятельству никакого излишнего внимания.

Артур аккуратнейшим образом разломил зубочистку надвое и положил половинки бок о бок на скатерть. А потом, не глядя на меня, продолжил:

— И мне кажется, вы согласитесь со мной, что в данном случае удобнее всего была бы Швейцария.

Повисла долгая пауза. Мы улыбались оба.

— Значит, вот оно как? — наконец сказал я.

Артур разделил зубочистку на четвертинки и поднял на меня глаза: сама невинность, улыбчивая, фальшивая насквозь.

— Да, мой милый мальчик, как вы совершенно справедливо изволили заметить, так оно и есть.

— Н-да уж. Ну вы, оказывается, и фрукт, — рассмеялся я. — Мне кажется, я начинаю понимать, о чем идет речь.

— Должен признаться, Уильям, я уже начал беспокоиться, что вам для этого понадобилось слишком много времени. Не очень-то, знаете ли, на вас похоже.

— Виноват, Артур. Виноват. Но у меня от этих ваших тайн просто голова идет кругом. Может быть, перестанем изъясняться загадками и выслушаем всю историю от начала и до конца?

— Уверяю вас, дорогой мой мальчик, что с огромным удовольствием расскажу вам все, что знаю об этом предприятии. Проблема только в том, что я и сам-то знаю не слишком много. В общем, чтобы не ходить вокруг да около: Прегниц заинтересован в одном из крупнейших в Германии стекольных производств. В каком конкретно — не играет роли. Имени его вы в списке совета директоров все равно не обнаружите, и тем не менее у него есть весьма действенные рычаги влияния — неофициальные. Я, конечно, не хочу делать перед вами вид, будто я сам хорошо во всем этом разбираюсь.

— Стекольное производство? Звучит более чем невинно.

— Но милый мой мальчик, — Артур, казалось, был на все готов, чтобы только меня успокоить, — конечно же. Конечно. Никакого криминала. Природное чувство осторожности — это прекрасно, но не стоит жертвовать ради него чувством пропорции. Если это предложение и кажется вам на первый взгляд несколько странным, то исключительно в силу отсутствия привычки к нравам высших финансовых эшелонов. А между тем подобные вещи случаются едва ли не каждый день. Спросите у кого хотите. Условия самых масштабных сделок чаще всего обсуждаются в исключительно неформальной обстановке.

— Ладно! Ладно! Я все понял. Что дальше?

— Так. На чем я остановился? Ах да. Короче говоря, один из моих ближайших парижских друзей — крупнейший финансист…