Горбатая гора (сборник)

— Хорошо, что этот налог мы вернули.

Туристки клялись, что действительно видели волков. На них были джинсы, спортивные ботинки, жакеты и шейные платки. Ветер превратил их прически бог знает во что.

— Я знаю, о чем я говорю, — заявила юрист по фамилии Глаккен. — Я сотни часов наблюдала за волком, когда вела дело человека, который держал волка у себя дома и пытался выдать его за сторожевую собаку. Это дело у нас в картотеке ДНА занимает целый бит. Я-то уж знаю. Мы видели волка.

— Ладно, ранчо вон там. Видите дымок? Это затопили камин. Идите к ранчо по дороге, на юг, только закройте за собой калитку. Саттон по дороге вас встретит и подбросит на грузовике. Про калитку не забудьте.

Инес ехала вдоль балки. Справа от нее в кустах вдруг появилась большая волчица и уставилась на нее косыми глазами. Мех животного дрожал от страстного желания броситься на жертву. Не раздумывая, Инес достала аркан, затянула петлю и метнула лассо. И тут она потеряла несколько мгновений, возясь с сигнальным рожком, — а волчица тем временем взметнулась в воздух, и каурая кобыла заржала. Волчица отскочила и присела на задние лапы, кобыла заржала во второй раз и отступила назад на двух задних ногах, как цирковая лошадь, а затем упала на колени, опустила голову и яростно брыкнулась; Инес перелетела через живую изгородь, упала подбородком вперед — и конец: шея сломана, рот открыт, нижние зубы намертво впились в красную глинистую землю. Аркан выпал у нее из рук, а волчица с воем убежала в кусты.

Через неделю после похорон Саттон Маддмэн выставил ранчо на продажу и собрался переезжать к дочери в Орегон. Его сестра вместе с мужем приехали из Рок-Спрингс — помочь вдовцу упаковать вещи и отобрать то, что будет отправлено на аукцион.

— Как насчет этих ложек, красной подушки и этих шпор, Сатти? Они ничего — с кометами… Только грязные.

— Они были на Инес, эти чертовы шпоры, когда все приключилось. Они принесли нам несчастье. — Его голос дрогнул, в горле появился комок. — Не хочу их видеть. Пусть тоже пойдут с молотка.

Когда Саттон возвращался в фургоне, вместе с туристками, он наткнулся на мертвую жену, вгрызшуюся зубами в красную землю штата Вайоминг. Он застрелил кобылу Инес прямо у них на глазах.

Местные жители поговаривали, что никакого волка и в помине не было, что у туристок просто случилась обычная для горожан с Восточного побережья истерика; небось обычный пес убежал из какого-нибудь туристического кемпинга. То-то обрадовался хозяин, увидев на вернувшейся собаке превосходный аркан Инес.

Техасские парни

Усадьбу Маддимэна переименовали. Теперь она назвалась Галактическим ранчо. Франк Фэйн, ее новый владелец, играл роль полководца с планеты Юпитер в телевизионном научно-фантастическом сериале, но в частной жизни предпочитал сюжеты вестернов. Он завез на ранчо табун меринов и нанял целую команду техасцев во главе с пронырливым колченогим Хаулем Смитом, чье лицо украшала пенистая бородища, по краям отороченная пузырями цвета имбирного пива.

Как-то субботним вечером Смит зашел в местный бар с компанией своих техасских конюхов, заказал выпивку на дом и сказал, что они хотели бы отлить пульку-другую в бильярд. В результате ребята остались там до закрытия, и оказалось, что как бы они ни разбирались в лошадях — а они в них разбирались неплохо, — в зеленом сукне и бильярдных шарах они понимали толк ничуть не меньше. У Хауля была такая манера — расхаживать вдоль стола, теребя бороду, наклоняясь, приглядываясь, а потом вдруг нанести мудреный, но эффектный удар, который редко не достигал цели. А если техасец промахивался, он ударял тыльной стороной кия по полу: «Бам!»

— Вы тут по-ковбойски играете? — спросил Хауль. — Славная игра. Давайте чуть изменим правила. Играем сто на сто, один победитель, но последний удар — карамболь: шар под кием ударяется о другой шар и отскакивает в указанную лунку, не задев остальные шары.

И в Сигнале началась серьезная игра, а вскоре пошли серьезные разговоры о том, чтобы зимой устроить турнир и назначить какие-нибудь хорошие призы, что-нибудь получше, чем колода карт или упаковка консервов из Копенгагена. Правда, безработные порой отпускали угрюмые реплики: дескать, зачем Фрэнк Фэйн привез работников аж из Техаса — вполне можно было нанять их и здесь, в Вайоминге, если не всех, то некоторых.

— Мистер Фэйн здесь ни с кем не знаком, — объяснял Смит, — а меня он знал по съемкам в Техасе. Они Марс там снимали. Но если эти ребята, — он указал на свою команду, — разбегутся или уедут домой, мы обязательно заменим их местными. Все наладится.

И безработным оставалось только ждать, так ли это будет на самом деле. Пока что-то было не похоже, чтобы кто-то из вкрадчивых, обходительных техасцев скучал по своей южной равнине, донельзя раскатанной ураганами и сепаратистами.

Миссис Фриз, красномордая и молчаливая, сидела, прислонясь к стойке бара, посасывала виски и, вытянув ноги, наблюдала за тем, что происходит за столиком.

Хауль несколько раз оглянулся на нее и сказал:

— Какие у этой женщины оригинальные шпоры — я таких еще не видывал. Леди, если надумаете продавать — я куплю. Как раз для Галактического ранчо: звезды, кометы и все такое.

Миссис Фриз хмыкнула:

— Они уже были на этом ранчо, когда им владел Маддиммэн. Эта фигня не продается.

Джон Вренч, невысокий, коренастый, выбритый так тщательно, что его лицо казалось отполированным, произнес своим низким голосом:

— Она их на аукционе купила. Аукционист говорит: сколько дадите за этот ящик со старым арканом? А внутри, оказывается, лежали эти шпоры. Она говорит: два доллара, и все ей досталось. А что с арканом-то сделали, миссис Ф.? Подушку им набили?

— Задницу тебе набила, — ответила миссис Фриз.

Она закинула ногу за ногу и полюбовалась тем, как свет играет на выгравированных кометах. Затем допила виски и ровно в половине одиннадцатого пошла домой, чтобы, как она сказала, славно всхрапнуть.

— Ну и штучка! — заметил Хауль.

— Да уж. Кабы не она, «Кофейник» Кара Скроупа уже давно бы ничего не варил.

— Суровая тетка. Не хуже мужика.

— Сказала девка девке, — мягким голосом начал напевать Джон Вренч, помечая мелком кий и вручая его прыснувшей девице в красных ботиках, туристке, — такие вот слова: «Мой зад не очень толстый, твой толще раза в два». — Он посмотрел на шары, лежащие на столе, и прибавил: — Ну и сделали нас эти гребаные техасцы!

— Между прочим, — вставил старик Рэй Спид, — когда я тридцать лет тому назад работал на ранчо «Двойная Восьмерка» — так миссис Фриз была стряпухой. Мы там скот пасли и были так скоры на руку — просто страх. Хозяин однажды говорит ей: верхом ездить умеешь? Она передник скинула, надела ботинки — и с тех пор ее пешей и не видели.

— А мистер Фриз тоже там тогда был?

— Не-а.

— А мой, а мой, стройнее, стройнее и нежнее, — продолжал напевать Джон Вренч, похлопывая Красные Ботики по кармашкам брюк.

— Как там поживает жена Кара Скроупа? Кар, должно быть, уже и подзабыл, что ты сорвал с его дерева это яблочко.

— Мы об этом не говорим. Да и ты помалкивай, если не хочешь, чтобы пришлось новые зубы себе вставлять. Ясно?

А ведь в конце концов Вренч пришел к Скроупу. Кар сказал, что жалеет лишь о том, что Джона не оказалось в машине в ту ночь, когда он так славно ее провентилировал. А Джон сказал, что очень хотел бы, чтобы все сделанное можно было вернуть назад. Скроуп с ним согласился, а потом они долго бухали и в конце концов пришли к выводу, что во всем виновата Джери.

— Ну ладно, извини меня, к чертовой бабушке. Эй, дайте-ка мне еще стаканчик, а? Если уж я ввязался в спор, Джон, то без жидкой страховки не обойтись…

А Рэй Спид все предавался воспоминаниям.

— Ну так вот, миссис Фриз — к ней тогда никто и не пытался подступиться близко. Она здорово управлялась с бычьим хлыстом и стегала им направо и налево. Дороги она особо не разбирала, но огорчаться ей по этому поводу не приходилось. Однажды у нее случилась лихорадка, что ли, от которой у нее выпали все волосы. Не думаю, что этот мистер Фриз вообще когда-нибудь существовал.