Ламентации

— Блестящую одежду. — Салли указала на огненно-красную кожаную юбку на стуле. Совсем коротенькую, блестящую. Интересно, можно ли влюбиться в чью-то сестру, ни разу ее не видев?

— Где твоя сестра?

— Вечно пропадает где-то, — объяснила Салли. — Парни и все такое.

Из-под пола раздался густой голос:

— Салли!

— Что, папа? — крикнула Салли мохнатому красному ковру.

— Ничего не слышно, не могу работать, — отвечал густой голос. — Сделай потише, детка.

Салли убавила звук, и они с Уиллом растянулись на полу, голова к голове, поближе к проигрывателю. От волос ее пахло кокосовым шампунем. Они слушали «Осколки» раз шесть, потом — Клиффа Ричарда, Лулу, Дасти, а напоследок — «Осколки» еще шесть раз для ровного счета.

Когда стемнело, Уилл засобирался домой. Салли проводила его до дверей. У порога взяла его за рукав, оглянулась, нет ли кого поблизости.

— Пока, — сказал Уилл.

— Пока, — ответила Салли и поцеловала его в губы влажным поцелуем. Уилл остолбенел. — Ничего, Ламент, — сказала Салли. — Моя сестра всех парней целует на прощанье.

Уилл передумал: все-таки он влюблен в Салли. Губы ее тоже отдавали кокосом.

Его поздний приход никого не обеспокоил. Родители шушукались на кухне, близнецы возились возле гаража. Джулиус привязывал теннисный шарик на хвост соседской кошке.

— Я что-то интересное пропустил? — спросил Уилл.

— Нет, ничё, — ответил Маркус.

Джулиус выпустил несчастную кошку, и та помчалась по улице.

— Нельзя мучить животных, — нахмурился Уилл.

— Говорил же я, нельзя, — сказал Джулиусу Маркус.

— Мы уезжаем в Америку, — объявил Джулиус.

— Что? — переспросил Уилл.

— Папу пригласили туда работать.

— И маме тоже дали работу, — вставил Маркус, — только здесь. — Он притих. — Они ругаются.

Мистер Хенли, вдохновленный попыткой Джулии помочь семье, устроил на место учителя рисования свою жену. Но через два месяца заставил ее бросить работу — миссис Хенли была прекрасным педагогом, но совсем запустила домашнее хозяйство, а мистер Хенли терпеть не мог мятых рубашек. На ее место решили взять Джулию. Между тем американская компания тоже предложила Говарду работу.

— Не хочу в Америку! — заупрямился Уилл.

— Вот видишь, — сказала Джулия Говарду. — Не одна я не хочу.

— Хочешь в школу землекопов, Уилл? — съехидничал Говард.

— Ты же сказал, можно пересдать! — возразил Уилл.

— Сынок, — убеждал его Говард, — все хотят в Америку!

Но Уилл уже взбежал по лестнице и хлопнул дверью.

— А много в Америке кошек? — спросил Джулиус.

— Конечно, как же без них! — заверил Говард.

— Куда Джулиус, туда и я, — сказал Маркус.

Джулия откинулась на стуле — руки на груди, губы сжаты.

— Тебе понравится в Америке, родная, — уверял Говард. — Это самая передовая страна. И налоги там ниже.

— Придется начинать с нуля, — отвечала Джулия. — В который раз.

— Я буду зарабатывать вдвое больше, чем здесь!

— А как же школа Уилла? А моя работа?

— Милая, в Америке всем открыта дорога в университет. Все решают деньги, а не способности. А платить мне будут столько, что тебе и вовсе не придется работать!

Этого говорить не стоило. Опять хлопнула дверь, и Говард остался один с близнецами.

Всех помирило письмо Розы.

Джулия сказала Говарду, что согласна ехать, но с условиями.

— Во-первых, я могу устроиться на работу, и неважно, нужны нам деньги или нет.

— Но тебе не придется… — начал Говард.

— Не только ради денег, Говард, а чтобы себя уважать.

— Что ж, конечно, родная, — согласился Говард.

— И уважай мою гордость так же, как я твою, ладно?

— Безусловно.

— Во-вторых, не вздумай таскать меня по стране. Годы идут, Говард. Я хочу осесть на одном месте, и дети тоже.

Говард охотно принял условия жены: он был уверен, что на новом месте они найдут приют на всю жизнь. Америка даст им все, чего не смогла дать Англия. В Америке можно разбогатеть благодаря изобретательности. Несомненно, Говард найдет там свое счастье.

Уилл уезжал с неохотой, не то что близнецы. Он сознавал, что изменится весь порядок жизни, что он навсегда расстается с друзьями и соседями. На этот раз он решил попрощаться со всеми как следует. В его последний школьный день Салли заболела, и Уилл зашел к ней домой — сказать, что уезжает.

Дверь открыла высокая девушка с глазами как у Салли, но с очень капризным ртом. Уилл попытался вообразить ее в блестящей юбке, но ее насмешливая улыбка не дала разыграться фантазии. Уилл спросил, дома ли Салли.

— Салли? Ее нет. — Девушка дерзко глянула на него, совсем как младшая сестра. — Что тебе нужно?

— Попрощаться.

— Заходи попозже, — предложила она.

— Не могу. Я уезжаю в Америку, — объяснил Уилл.

— В Америку? — Девушка подняла голову, посмотрела на него с любопытством.

Уилл заметил, что Фиона Берд на голову выше Салли, что у нее персиковая помада, а под пушистым свитером того же оттенка — маленькие острые грудки.

— Так ты и есть тот самый Ламент? — спросила она и откинула волосы, словно прихорашиваясь для будущего американца.

Уилл кивнул.

— В Америке Элвис.

— Знаю, — сказал Уилл.

Фиона играла тоненькой золотой цепочкой, теребила ее длинным розовым ноготком и наконец попросила об одолжении:

— Если увидишь его, передашь кое-что от меня?

— Кому? Элвису? Что передать?

Розовый ноготок поманил его. Уилл подошел. Сестра Салли коснулась губами его губ, и язык ее скользнул ему в рот. Все продолжалось лишь миг; Фиона игриво улыбнулась:

— Ну что, запомнил?

Уилл сглотнул. Фиона сосала лимонную пастилку. Вообще-то Уилл не любил лимоны, но тут совсем другое дело. Прощальный взмах руки с розовыми ноготками — и Уилл почувствовал, что брюки у него натянулись.

По дороге домой его застал дождь — мелкая английская морось. Уилл понял, что сегодня все в последний раз. Он кивнул на прощанье углу, где отколотил Риллкока, а дождинки бисером поблескивали у него на свитере. Он будет скучать по ласковому английскому дождику. Это совсем не то что африканский ливень с громовыми раскатами, с бурными потоками, размывающими землю. Интересно, какие дожди в Америке? Уилл высунул язык — на нем остался лимонный привкус поцелуя Фионы. Уилл миновал ряд муниципальных домов и спортплощадку. Двое мальчишек гоняли мяч. Дигли и Айерс.

— Я завтра уезжаю, — сказал Уилл.

— Привет Элвису! — отозвался Айерс.

— И Мэрилин Монро! — крикнул Дигли.

— Мэрилин Монро умерла, — сказал Айерс.

— А вот и нет, — возразил Дигли.

— Дурак! — захохотал Айерс.

— Землекоп! — ответил Дигли.

АМЕРИКА

Гражданин мира

Все были в превосходном настроении — наверное, оттого, что Говард не знал большей радости, чем осваивать новые земли; как Адам, обретший новый рай, он готов был начать все сначала. Они катили по шестиполосному шоссе в блестящем сапфировом «бьюике» с черным верхом и виниловым салоном в голубых тонах. Близнецы всю дорогу ссорились из-за радио или разглядывали гигантские неоновые рекламы: «Говард Джонсон», «Холидэй Инн», «Бургер Кинг» [16]и славный старичок, предлагавший курицу гриль из Кентукки. Все, что проплывало за окном, было интересно, гостеприимно и ново.