Синяки на душе

вышел и, разумеется, сейчас вернется). Он, улыбаясь, обернулся к Элеоноре.

— Такое впечатление, что в Париже живут исключительно наречиями. Если они что-то сделали, то «буквально только что», если они будут рады зайти, то всегда «разумеется», так что «совершенно очевидно», что я «активно» займусь нашим положением, вот посмотришь.

— Я бы хотела навести хоть какую-нибудь красоту, — сказала Элеонора, — с водопроводчиком или без. И хотя Робер не слишком обращает внимание на женщин, не хотелось бы принимать его в халате.

У нее вдруг поднялось настроение. Себастьян опять свободен, мадам Шиллер заботится о них, а эта квартира, предназначенная для них, не лишена своеобразного очарования.

— Не беспокойся, — сказала она, направляясь в ванную, — ты все лето тащил это на себе. Теперь этим займусь я. Сидя на диване гранатового цвета и листая «Паризиан Лидере», позаимствованный у мадам Шиллер, Себастьян усмехнулся, что означало «было время». Он тоже чувствовал себя таким счастливым, как никогда.

Робер Бесси был среднего роста, немного грузноват; он одевался «под молодежь» и явно восхищался Себастьяном. Он поцеловал руку Элеоноре, извинился, что так плохо их устроил — тут тони запротестовали — потом выпил из стаканчика для чистки зубов то немногое, что оставалось на дне бутылки. Ему было около сорока; занимался он рекламой какого-то Дома мод и какого-то театра, организовывал многочисленные парижские вечера, и, казалось, для него очень легко, хоть и немного страшновато, взять Себастьяна себе в сотрудники и помощники. Он попытался объяснить ему в самых общих чертах, что тот должен делать.

— Это должность, при которой необходимо прежде всего умение себя держать затем, живость ума, такт, обаяние, короче, все твои качества, Себастьян.

Элеонора покраснела, поскольку пыталась сдержать смех. Себастьян рассердился.

— Моя сестра — идиотка. Я растерял знакомых в высшем свете Парижа и порой мне недостает такта, но что касается обаяния и живости ума, моя дорогая сестра, позволь сказать, что я дам тебе десять очков вперед.

— Конечно, конечно, — сказала Элеонора, рассмеявшись.

— Сначала будет немного не по себе, — продолжал Робер Бесси, — что-то будет неприятно удивлять… Понятия иерархии в этой среде не совсем такие, как их представляешь ты. Но привыкнешь, достаточно немного терпения…

— … и живости ума, — заключила Элеонора, которая так развеселилась, что потеряла всякое уважение.

— Хорошо, я согласен, — сказал Себастьян тоном наследного принца, который сделал подарок равному себе. — Я приступлю на следующей неделе, мне нужно время, чтобы привести в порядок мой гардероб, который оставляет желать лучшего.

В глазах Робера вспыхнула легкая паника.

— Ты ничего не спросил о деньгах, — сказал он. — Видишь ли, работать нужно каждый день и…

— Я тебе доверяю, — весело сказал Себастьян, — насколько я знаю, ты никогда не был скупердяем.

Вспышка паники превратилась в пылающий костер.

— Но надо, по крайней мере, чтобы я тебя предупредил…

— Я