-->

Плато

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Плато, Кенжеев Бахыт Шкуруллаевич-- . Жанр: Современная проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bazaknig.info.
Плато
Название: Плато
Дата добавления: 16 январь 2020
Количество просмотров: 321
Читать онлайн

Плато читать книгу онлайн

Плато - читать бесплатно онлайн , автор Кенжеев Бахыт Шкуруллаевич
Двадцать второго марта не найдется в Аркадии газеты, которая не напомнит притомившемуся от бесконечной зимы горожанину о наступлении весеннего равноденствия. Однако и после этой утешительной даты на Плато, как и во всем городе, нередко выпадает снег. Иной раз - всего несколько снежинок, иной - ледяная крупка с резким ветром. Порою же, как нынешним вечером, густо и решительно повалит снег с взволнованного небосвода, в считанные минуты поглотит крест из электрических лампочек, сияющий на вершине Королевской горы, а затем, упоенный собственным напором, примется за вращающийся луч прожектора, что установлен на плоской крыше стоэтажного Града Марии (так называли наш город первые поселенцы, то ли рассчитывая отыскать на новом континенте обетованную землю, то ли в пику южным соседям, которые отзывались о тогдашней Аркадии не иначе, как о нескольких акрах снега).

Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала

1 ... 28 29 30 31 32 33 34 35 36 ... 53 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:

Но это после, а покуда редакция ждала приказа об увольнении. Речь шла не о сроках - свернуть "Приложение" генеральный директор собирался в считанные недели, - сколько о том, кто все-таки останется на службе.

Все чаще собирались просвещенные апатриды в кабинете Марии, где рядом с пузатым электрическим чайником стала появляться бутылка то недорогого бренди, то аркадского портвейна. Поначалу строили планы каких-то коллективных писем - и кое-что было, в самом деле, написано и отослано. Затем элегически перечитывали старые номера "Союзника", сообща постановили прощальный номер "Приложения" превратить в оглушительную пощечину утопистам, чтобы знали, выкрикнул Эдуард, что нас не зря разогнали. Впрочем, Эдуард теперь по большей части сидел в наушниках, слушая на своем плейере записи радиопередач "Голоса Федерации" - там, по слухам, всегда были вакансии, следовало только иметь - подчеркивалось в объявлении о найме - приятный, хорошо поставленный голос.

Видите, как случается. Недолго тешился Гость верным заработком и лицемерными похвалами временных сослуживцев, недолго радовался благоуханию талька, исходившего от Марии в пустующем медпункте, он не успел написать и двух дюжин статей о прелестях демократии и пороках утопизма. Но тревожился он за свое будущее меньше других, твердо зная, что уж кого-кого, а его точно погонят из этой лавочки в три шеи. Вместе с тремя неделями работы в овощной лавке набегало достаточно стажа для пособия. Он еще раз порадовался, что не поддался на уговоры Хозяина и Сюзанны съехать из пансиона - комната стоила сущие гроши, к тому же, кажется, в ближайшем будущем светило место дворника.

И поскольку коллеги Гостя потеряли вкус к своему благородному труду, постольку граф Толстой (после смерти друга и учителя заметно присмиревший) все чаще отправлял его с чемоданчиком на угол, куда почти ежедневно доставлялись на обшарпанном автобусе моряки из Отечества. Нехитрые правила отлова своей простодушной, но пугливой дичи он освоил быстро. Скажем, сага о гусевском побеге чаще всего заставляла моряков отворачиваться и быстрым шагом ретироваться. Напротив, полезно было в самом начале разговора, еще на ходу, ввернуть намек на то, что Гость родился здесь, в Аркадии, по улице Святого Себастьяна гуляет для собственного удовольствия, рад видеть соотечественников, извиняется за акцент. И такая кристальная искренность сквозила в его голосе, что моряки и впрямь качали головами, и похваливали язык Гостя чуть свысока, чтобы иностранец понял великодушие этого комплимента.

- Сколько же тебе за это платят? - доводилось слышать Гостю. И немудреная фраза гремела чугуном и медью, топорщилась зубодробительными заголовками газетных статей о мире каменных джунглей, тяжелела всем презрением штатного работника Лиги юных утопистов к заклятому врагу, вызывающему на смертный бой против светлых идеалов.

- За что? - переспрашивал Гость, как бы не замечая риторичности вопроса.

- Ну, - слегка терялся юный утопист, - за идеологическую обработку.

- Я еще и не начал вас обрабатывать, - хладнокровно отвечал Гость. - Да и зачем, - тут следовало вставить слово "ребята", - будто у самих нет головы на плечах.

Наинепринужденнейшим жестом он как бы приглашал собеседников полюбоваться невиданным богатством бульвара Святого Себастьяна, где одних колбас продавалось сто сорок сортов, и морские раки плавали в серебристом сумраке рыбных магазинов, и электронные часы, восьмое чудо света, стоили не дороже проезда в автобусе. Весна стояла теплая, из лавочек вытаскивали залежалый товар прямо на мостовые, развешивали у дверей и раскладывали на столиках под неоновыми транспарантами "Открытие магазина: Огромная скидка" и "Распродажа в связи с банкротством: все должно быть продано в течение трех дней". Правда, и те, и другие надписи успели порядком выцвести с прошлого года.

- Повоевали бы с наше, - замечал кто-то из моряков (в город с корабля их всегда выпускали по трое, приказывая держаться вместе).

- Сорок лет, как война кончилась, - махал рукой его товарищ.

- Он же на жалованье у местной разведки,! - взвизгивал молодой утопист. - Хочешь, чтобы тебе визу закрыли?

Мало что в стране победившего утопизма ценили больше, чем несколько дней в году на чужом берегу. Вся тройка поворачивалась и уходила быстрым шагом, из их хлорвиниловых сумок торчали объемистые свертки подозрительно контрабандного вида, а Гость оставался со своим чемоданчиком, смертельно уязвленный. Боже мой, я в Отечестве никогда, никогда бы не стал даже заговаривать с этой мразью, страдал он, но куда чаще, впрочем, моряки были дружелюбны, за стаканом пива с удовольствием повествовали о превратностях дальнего плавания, о зверствах таможни, о женах и детях. Сами спрашивали Гостя о тех самых журналов, которые, по слухам, бесплатно раздают в Городе. Спрашивали Библию. Иные честно прикладывали ладонь к горлу, глядели куда-то вверх и мотали головами, с сожалением косясь на россыпи подрывной литературы.. После работы Гость, бывало, чуть не до рассвета курил у подвального окна. "Стресс, - пояснял Хозяин, - ты эту жизнь покинул, а она за тебя цепляется, тут бы начать забывать, переходить к новой, как тебе, друг мой ситный, и положено - ан нет, морячки душу бередят, то словечко ввернут, то интонацию эдакую, которой здесь днем с огнем, и осанка не та, и походка не та, от всего за версту разит унижением, но и гордостью - мы нищие, зато всех сильнее. А тебе бы поскорее все это похерить, так что не огорчайся, любезный, закрытию своего богоугодного заведения - лично я взвыл уже недели через две, но терпел, зубы крепко сжав и бедствуя, чтобы скопить на свое дело - все-таки оборотный капитал, самый минимальный, требовался." Гость хотел перебить его, как же так, а сам ты, со своими поездками в Отечество, тебе разве не бередит душу булыжник Столицы и ее кривые, покосившиеся переулки? Нет, ответил бы ему Хозяин, нет, что ты, я приезжаю туда победителем, я одет с иголочки и могу сорить их жалкими деньгами, а при случае и настоящими, а переулочки меня больше не скребут по сердцу, дорогой ты мой беглец, и женщины мои разъехались, и друзей у меня там больше нет - приезжаю, словно в чужую, вдоль и поперек изъезженную безразличную страну. И Гость ответил бы ему: лицемеришь. А хозяин бы невесело сощурился и сказал бы: нет, я бы и рад покривить душою, потому что Когану, например, завидую - он иллюзией тешится, по черному хлебу тоскует, а я знаю достоверно - тяжел этот хлеб, и не то что горек, но как бы тебе объяснить. Ты помнишь, мы об истории с географией рассуждали, так я ее, географию эту, знаю досконально, до последней впадины и складки, и скажу тебе откровенно, брат, - ее вообще нет, географии. Мы и с Коганом об этом спорили. Мне, кстати, нравится, что в Столице он в упор бы меня не видел, а здесь я его кормлю, пою, проповеди ему читаю. Глядишь, промелькну в жизнеописании Когана, где-нибудь на четырехсотой странице. Тут полагалось бы Хозяину хихикнуть, но оба они молчат за тесным столом в ресторане у Штерна. Это одно из немногих мест в Городе, где в обед у дверей выстраивается очередь, и текут слюнки у ожидающих, покуда жизнерадостный повар в белом фартуке переворачивает огромные плоские куски говядины над жаровней, а грубоватые официанты разносят тарелки с ассирийскими лакомствами. На витрине у Штерна - громоздятся пласты говяжьей копченой грудинки, коричневеют жареные индейки, молитвенно складывают лапки копченые цыплята. На стенах у Штерна - фотокопии газетных вырезок, где поют ему хвалу мировые знаменитости. И дезертиры, бежавшие в Метрополис, когда Новая Галлия собиралась отделяться от Аркадии, бывая в Городе по делам, непременно заходят, и роняют горькие слезы над солеными огурцами, копченой грудинкой и маринованным красным перцем, запиваемым вишневой газировкой из жестяных баночек. Традиция, господа хорошие, куда от нее деваться. В Метрополисе разве нельзя получить копченой говяжьей грудинки? Можно. Только там что делают? Мариновать-то ее маринуют, как положено, а потом вместо того, чтобы коптить - варят в кипятке с какой-то химией. Немудрено, что получается жуткая гадость - настоящий товар надо и мариновать дольше, и держать в настоящем дыму, а главное, главное - вот в чем весь секрет - резать в горячем виде, и обязательно вручную. В прошлом году на встречу бывших жителей Города в Метрополисе знаешь сколько Штерн отправил своей копченой грудинки? Двести, между прочим, килограммов, и скушали все - подчистую.

1 ... 28 29 30 31 32 33 34 35 36 ... 53 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:
Комментариев (0)
название