Не теряя времени. Книжник

Долго оставаться зрителем Бен не смог. Он скинул Рагушу с колен, схватил танцовщицу и повалил на персидский ковер.

Фонтанна продолжала танец до тех пор, пока в глазах у них обоих не заплясали мелкие бриллиантики.

Они почувствовали: время снова стало сладостно-тягучим и замедлилось, но думать об этом не стали.

Опять толкнули дверь и очутились в коктейль-баре. Фонтанна облокотилась на стойку.

Наплевав на прослушку, они дурачились вслух.

— Молодой человек! — окликнула Бена Фонтанна.

— Мадемуазель? — отозвался он, обеими руками тряся бутылки.

— Один коктейль-мечту… и льда, пожалуйста, побольше.

— Сию минуту!

— И еще один для вас.

— Благодарю!

— Давно вы тут работаете?

— Минуты полторы.

— О! Как мне повезло!

— Повезло? Почему?

— Вы страшно сексапильны.

— С клиентками не сплю.

— Я ваша новая хозяйка.

— С каких же это пор?

— Уж полминуты.

— А, ну тогда другое дело.

Бен перегнулся через стойку и поцеловал Фонтанну.

Они чокнулись и выпили коктейль в благоговейной тишине.

— Мечта! — воскликнула Фонтанна.

— Правда? — спросил Бен для порядка, он точно знал, что это правда.

— Ну да. Пробирает до дрожи.

От коктейля мечты их здорово развезло, из бара они вышли, опираясь друг на друга. Не глядя, проскочили спальню, открыли дверь, в которую еще ни разу не входили, и очутились тоже в спальне, в другой, совсем обыкновенной, где ничего, кроме кровати, не было. Они решили, что фантазия у них иссякла или ее ослабил хмель (что странно!), и вытянулись на кровати.

Но очень скоро, едва успев раздеться, поняли, что это далеко не так.

— Ой, что это! — воскликнул Бен, кладя ладонь Фонтанне между ног.

— Не может быть! — воскликнула Фонтанна, погладив Бену пах.

Потрясенные, оба ощупывали анатомические аномалии.

Потом потрогали себя и изумились еще больше.

Фонтанна долго изучала свое тело. И убедилась: то, что появилось у нее, — не Бенов член (как она подумала сначала), а ее собственный, такой, какой она должна была иметь, будь она мужчиной. Аналогичное наблюдение сделал и Бен.

У Бена надувались груди, Фонтанна поиграла мышцами.

— Ух, черт! Я женщина! — ужаснулся Бен.

— О боже! У меня встает! — простонала Фонтанна.

Бен находил, что его груди маловаты. Действительно, они уступали в объеме прежним грудям Фонтанны, но ей самой пришлись по вкусу. Она ласкала их, брала их в рот едва не целиком, тогда и Бену они стали нравиться.

Новые возможности будоражили воображение любовников.

Набравшись смелости, они принялись их осваивать.

Лицом к лицу, глаза в глаза, восхищаясь все больше.

Фонтанна сверху, Бен внизу. У них захватывало дух от того, что он или она испытывали сами и что, как они знали, испытывал другой.

Выдерживать такой напор эмоций долго было невозможно, они завопили как сумасшедшие, и разрыдались.

— Как хорошо… — прошептал Фонтанна.

— Немыслимо! — ответила Бен.

И только когда буря стихла, им стало безумно смешно.

Вскоре Бен и Фонтанна снова стали самими собой, хоть, собственно, и не переставали. Они устало добрели до новой двери, открыли ее и вошли в комнатку с двухэтажной кроваткой.

Они взглянули друг на друга и залились веселым детским смехом.

Бен залез на верхнюю кровать, Фонтанна легла на нижнюю, и оба заснули крепким сном.

Посреди ночи Бен проснулся — его кусал за пятки кот.

— Рагуша, брысь! — пробормотал он сквозь сон.

— Это же я! — ответил кот.

Сон мгновенно слетел.

— Что?!

— Это я! — повторила Фонтанна.

Кот перелез к Бену на грудь, Бен стал ласкать его, опять закрыл глаза. Фонтанна млела под его рукой.

— Приятно… — промурлыкала она.

Но скоро Бен открыл глаза и соскочил с кровати с котом на руках.

— Куда пойдем? — спросила Фонтанна.

— Попробуем придумать что-нибудь получше, — ответил Бен.

Они вышли в свою первую спальню, Фонтанна стала человеком, и они толкнули новую дверь.

Пол превратился в лед.

Четвероногие Бен и Фонтанна стояли на льду.

Они оглядели друг друга и зарычали от удовольствия.

Бен поднял лапищу, обнял Фонтанну, и они заскользили по льдине.

Двое белых медведей были в полном восторге, вот только спать еще хотелось.

— Ты не замерзла? — спросил медведь Бен.

— Нет, у меня же шкура, — ответила медведица Фонтанна.

— Ты бесподобна!

— Это ты красавец!

Они, свернувшись, улеглись на льдину, закрыли морды лапами и погрузились в сон.

На следующий день они сидели голышом на одинаковых толчках в тропической оранжерее и листали комиксы. Как вдруг Фонтанна натолкнулась на приключения ковбоев и взволнованно сказала:

— Как бы нам опять не выпасть из жизни на целый год!

— Черт, а ведь правда! — согласился Бен.

Оба вскочили, спустили за собою воду и вышли из теплицы.

Пол в длинной спальне был песчаный. Бен и Фонтанна схватили в охапку одежду, которая лежала на кровати из кувшинок, плававшей в оазисном пруду, одели друг друга и вышли из дома.

Стояла весна.

Как ни приятно было гулять, не выходя из дома, Бен и Фонтанна были рады снова очутиться в городе, с его безлюдными улицами. Место высадки было им незнакомо. Они обернулись и бросили взгляд на свой Дом, тот самый заброшенный дом. Снаружи он выглядел таким же, как прежде, хотя, уж верно, немало побродил. Махнув ему рукой, они отправились на поиски Ковбоя.

— Уже весна, — обеспокоенно сказал Бен.

— Но в случае чего ведь он бы нас нашел.

— А может, он еще и не проснулся, — подумал Бен. Он вспомнил, как они проспали месяц.

— Ну да, — подумала Фонтанна. — Он мог впасть в спячку.

До самого вечера Бен и Фонтанна ходили по городу.

И чем больше ходили, тем сильнее скучали по другу и жаждали его увидеть.

Откуда им было знать, что Ковбой проснулся в тот же день, что и они, но остаток зимы проработал в саду, чтобы к весне он был в порядке.

В саду

Уже стемнело, когда они вышли на дорогу, ведущую к дому Ковбоя, и издали увидели разноцветные огни и огоньки.

Ковбой вынес из дома в сад все светильники. Обложенный инвентарем, он сидел на земле под торшером из гостиной, перед кустом рододендрона и листал толстенную книгу по садоводству. Вдруг что-то в небе привлекло его взгляд.

— Смотри-ка… к нам движется звезда, — сказал он рододендрону.

Бен и Фонтанна бесшумно вошли в сад Ковбоя, прошли под ивой, на ветвях которой сияла допотопная стеклянная люстра, миновали аллею лавров, украшенных мигающими гирляндами, обогнули мимозу, со всех сторон которой горели свечи, подошли к торшеру и наконец увидели Ковбоя.

— Господи боже! — ахнул Бен, увидев погруженного в чтение друга. — Господи боже! — ахнул он еще раз, посмотрев по сторонам и оценив его работу.

Отставной почтальон и новоявленный садовник поднял глаза и гордо улыбнулся:

— Я все тут за зиму перекопал! Правда, и сил после месяца спячки — тридцать три дня и ночи, если не ошибаюсь — накопилось изрядно.

— И ты до сих пор не устал? — спросил Бен, поглядывая на огромную кучу веток, листьев и сорняков.

— Устал порядком и лег в постель вот с этой книжкой. Но вдруг наткнулся на главу о ночном садоводстве — с ума сойти, как здорово! Я и забыл про эти вещи! Нет, вы только послушайте!

И Ковбой стал читать проникновенным, мягким голосом, что было для него не очень трудно, поскольку именно таким он обладал от природы: