Из жизни непродажных

Никакой реки. Никакой полыньи. И Вулкана, вспомнил он, убили эти сволочи…

А в него стрелял практикант Сережа.

- Эй, - раздался рядом осторожный голос. - Ты пришел в себя?

Саша открыл глаза и увидел немолодую женщину в голубой форме медсестры.

- Вот и молодец! Как себя чувствуешь?

Слово «себя», дважды прозвучавшее, странно подействовало на Сашу. Он чувствовал страшную тяжесть и неудобство от этого «себя». Оно все болело, к нему иголками были приколоты какие-то тонкие трубочки, приклеены какие-то проводочки. В носу «себя» была вставлена трубка. А рядом попискивали приборы…

Он попытался шевельнуться - и не смог. Это тяжелое и неудобное «себя» ему мешало…

И тогда он закрыл глаза, чтобы подумать, как ему с этим «себя» жить, - и заснул. Перестал «себя» ощущать.

Но за мгновение до того, как совсем заснуть, он вспомнил, что раньше он жить без себя не мог. И мама ему говорила: «Как хорошо, что ты себя, наконец, нашел…»

- Папа! Папа приехал!!! - Тимка с разбегу повис на шее Олега, едва тот успел голову из машины высунуть. - Папа ты мой дорогой! Ну, давай же, выходи уже на воздух! Здравствуйте, товарищ капитан!

А от дома бежали Ланка и Платон…

Васильев, с некоторым трудом распрямляясь и разминаясь после долгого сидения за рулем, с удовольствием наблюдал за встречей семейства Камневых. «Смотри-ка, - думал он. - Как они все друг друга любят. Прям как я и мои девчонки. Скоро и я дома буду. Часика через два. Может, уже и ехать можно?»

- Эдуард Петрович! - спохватившись, окликнула его Лана. - Проходите, надо поесть, отдохнуть с дорожки. А мы пока соберемся. Вы же нас подвезете?

- Так вы что, прямо сейчас и поедете? - удивился Васильев.

- Да! - крикнул Олег, увлекаемый к дому сыновьями. - Пошли, капитан, перекусим горяченького. Щи есть? - деловито спросил он у Тимки.

- Есть и щи, и курицы жареные. Прям с картошкой запеченные! - радостно прочирикал Тимка, не отпуская руки отца.

- Слышишь, капитан? Прям с картошкой! - похвастался Олег.

«От счастья люди глупеют, - констатировал Васильев, идя следом за почему-то хохочущими Камневыми. - Хочу домой».

- Может, вам задержаться здесь, пока мы в вашей квартире жучков выловим? - после обеда спросил капитан. Его тревожило, что Камневы легкомысленно едут домой, не зная обстановки в городе.

- Товарищ капитан, вы что? У нас никаких тараканов никогда не было! - возмутился Тимка.

- А может, устами младенца глаголет истина? - задумчиво сказала Лана. - Может, дома и нет ничего?

- Почему ты так думаешь? - спросил Олег.

- Да ведь жучок был в Тимкиной курточке! Его прицепил Сергей, когда они…

Только тут Лана заметила, что Васильев прижал палец к губам: молчи, мол! Но было поздно.

- А ты откуда знаешь? - удивился Олег. Лана растерялась:

- А разве…

- Да, подробностей ареста Кобылкина я ему не рассказывал, - с досадой взглянув на нее, сказал Васильев.

- Ой, я же не знала, что это военная тайна! - смешалась Лана.

- От кого тайна? От меня? - Олег заметно встревожился. - Почему? Что произошло?

- Надо бы в больницу позвонить, узнать, как там Санек себя чувствует, - с преувеличенной озабоченностью сказал капитан, роясь в карманах в поисках мобильника. - Потом обо всем поговорим… Алло! Капитан Васильев вас беспокоит. Не подскажете, как там наш Александр Матросов? Спит? А в сознание приходил?

Некоторое время он молча слушал. Олег, тут же забыв о каких-то тайнах, которые от него скрывают, напряженно следил за выражением лица капитана. И Лана смотрела с тем же выражением то на капитана, то на мужа.

- Ну вот, Санек уже просыпался и опять спит, динамика положительная, - засовывая телефон обратно в карман, бодренько сказал капитан. - Вы чего это скисли? Домой хотели? Ну, так поторапливайтесь! Меня тоже семья заждалась.

Конечно, «жучки» в квартире Камневых были. Васильев сразу по приезде прислал специалистов, и те все сняли: и на кухне, и во всех трех комнатах, и даже в ванной и туалете. Когда специалисты ушли, Лана прошлась по квартире, вроде бы вытирая пыль, а на самом деле прислушиваясь к своим ощущениям. «Чужая и опасная территория», - вот что с таким опозданием говорили ощущения. Или они это говорили давно, но Лана их не слушала?

Мужчины отправились закупать продукты и, если получится, елку: ведь Новый год через три дня! «Антипаразитная кампания» прошла без них, чего Лана с Олегом и хотели. Сыновьям они старались рассказывать о происходящем поменьше, хотя от Платона уже трудно было что-либо утаить. Ему Лана почти все рассказала. Только про то, что было, когда ее увез Сергей, не стала рассказывать.

Она и Олегу еще ничего не рассказала, с опозданием и стыдом поняв, почему Васильев велел молчать. Ей и в голову не приходило, что капитан просто бережет нервы ее мужа. А сама ведь даже не подумала, что эту историю можно не сразу вывалить, а как-нибудь потом, деликатно.

А может, и вовсе не рассказывать ему про Сергея? Нет, они ведь никогда ничего друг от друга не скрывали…

Она не скрывала.

А он - скрывал! Что там Сергей об этой своей тетушке, убиенной им, говорил? Что у нее с Олегом «что-то было, а потом он ее проигнорировал». Когда же это было? И что - он правда ее не узнал или перед ней, своей женой, притворялся?

Ого! Нет, в последнее время она явно поглупела и стала рассеянной… Тогда, в этой избушке в лесу, она фразу про «игнорирование» вообще как-то… гм… проигнорировала. Не до того ей было… А сейчас вот вспомнила.

И хлынули воспоминания, подозрения, сомнения. Никогда она не знала ревности и недоверия, а сейчас вдруг начали всплывать перед глазами какие-то моменты их жизни, и она их видела совсем по-другому.

Когда Олег был в Чечне в первый раз, они еще не были знакомы. А когда во вторую командировку ездил - уже были женихом и невестой. Так когда в его жизни промелькнула эта… Сергеева тетка?…

Может быть, это она, Лана, была такой безоглядно верной женой, а он - нет? Олег был ее первой и единственной любовью, и никакие другие мужчины не тревожили ее сердца. Хотя пытались многие.

Но Олег-то… Когда они встретились, ему было 28 лет. Почему она ничего никогда не спрашивала у него о его… интимном прошлом? Нет, она просто как какая-то спящая царевна - спала все эти годы и видела во сне идеального принца.

А что теперь? Кажется, проснулась? С добрым утром, сладкая дурочка!

Она очнулась от звука открываемой двери и веселых голосов детей и обнаружила себя в уголке Дивана, а в руках - поролоновые крошки, в которые она превратила губку для мытья посуды.

- Мам! Иди смотри, какую мы елку купили! - В кухню влетел румяный с мороза Тимка. Вслед за ним шюлз запах хвои.

Лана, со стоном зажав ладонями рот, кинулась в туалет…

- Что это с мамочкой? - испуганно спросил Тимка у вошедшего отца.

- А что такое? - удивился тот.

- Она сделала вот так, - повторил Тимка Ланин жест и с зажатым ртом сказал еще что-то.

- Я ничего не понял, - озабоченно сказал Олег, но тут все услышали звуки, издаваемые страдалицей Ланой.

Олег кинулся к туалетной двери.

- Лань, что с тобой? Ты что, отравилась? Или заболела? Открой, солнышко. Тошка, давай воды, только кипяченой… Лана! Открой, воды выпей!

- Уберите из квартиры елку! И отмойтесь от нее, иначе я отсюда выйти не смогу! - простонала из-за двери Лана.

Тимка тут же зарыдал:

- Мамочка, она такая красивая!…

- Я понимаю, мой хороший, но мне что-то ее запах… О-о-ох… - И опять послышались специфические звуки.

Олег с Платоном растерянно молчали. Тимка плакал - тихо и безнадежно. Олег присел, прижал младшенького к себе:

- Ничего не поделаешь, бойцы, надо елку уносить. Маме от нее видите как!… А мы ее у дяди Паши поставим. Идея?