Крашеные губки

- Только поторапливайся.

- В общем, дело происходит во время войны четырнадцатого года, капитан французской армии, молодой человек, из очень аристократической семьи, которого ранило где-то на границе с Германией, и когда он приходит в себя в окопе, рядом с ним лежит убитый немецкий солдат, и он слышит, что это место занято немцами, тогда он снимает форму с убитого и выдает себя за немца. А весь этот район Франции оказался занят немцами, и они продвигаются к одной из ближних деревень, и проходят через какую-то ферму, и просят еды. Фермер грубый и недалекий крестьянин, но его жена, очень красивая женщина, дает немцам все, лишь бы они продолжали свой путь, но тут она видит его и узнает. Оказывается, она была девушкой из деревни, расположенной неподалеку от замка, в котором жил этот юноша, и когда он еще только начинал свою военную карьеру и приезжал на отдых в замок, он всегда встречался с ней в лесах, ведь это была его настоящая любовь юности.

- Но что это была за девушка? серьезная или вертихвостка?

- Понимаешь, она влюбилась в него еще девочкой, когда он убегал из замка на ручей купаться и они собирали цветы, а уже став старше, она ему наверняка отдалась.

- Тогда поделом ей. Если отдалась.

- Нет, в сущности, он ее любит по-настоящему, но поскольку она из деревенских, он идет на поводу у родных, которые хотят устроить ему брак по расчету с другой, благородной девицей. Послушай, Нене, мы вроде собирались пить мате?

- Ой, за разговором я и забыла, сейчас подоспеет чай, или ты хочешь мате? А он благородную любит или нет?

- Ну... это молоденькая девушка, которая тоже очень его любит, она такая утонченная, должна ему нравиться. Оставь, будем пить чай...

- Но по-настоящему он может любить только одну.

Мабель предпочла не отвечать. Нене включила радио, Мабель посмотрела на нее и уже не через пелену вуали своей шляпки, а через пелену обманчивой видимости смогла разглядеть сердце Нене. Сомнений не было: если эта дура считала невозможным любить более одного мужчины, значит, ей не удалось полюбить мужа, потому что Хуана Карлоса-то она любила.

- И он возвращается к ней из расчета.

- Нет, он ее любит на свой манер, Нене, но по-настоящему.

- Как это - на свой манер?

- Да, просто для него родина прежде всего, он очень заслуженный капитан, с медалями. А потом идет другая часть, где ее деверь, предатель, понимаешь? брат грубого мужа, он шпионит на немцев, приходит на ферму и обнаруживает парня, спрятанного в амбаре, и тот вынужден убить шпиона и закапывает его ночью в саду, а пес не лает, потому что девушка приучила его любить пленника.

- "Ваш лучший друг, станция ЛР-7 из Буэнос-Айреса... представляет... Вечерний радиотеатр..."

- Я пока налью чай... а то дети проголодались.

- Да, только обязательно слушай, дай сделаю громче.

Послышались первые звуки мелодии, исполняемой на скрипке. Вслед за тем громкость музыки убавилась, уступив место хорошо поставленному голосу диктора: "В то морозное зимнее утро Пьер разглядел из своего укрытия на чердаке амбара перекрестный огонь первых выстрелов. Две армии сражались в нескольких километрах от фермы. Если бы только он мог прийти на помощь своим, пронеслось у него в голове. Внезапно в амбаре раздался какой-то шум, Пьер замер на своей подстилке из сена.

- Пьер, это я, не бойся...

- Мари... так рано.

- Пьер, не бойся...

- Единственное, чего я боюсь, это грезить, пробудиться и больше не увидеть тебя... там... твой силуэт в дверном проеме, а за тобою - мерцанье розоватое души..."

- Мабель, скажи, ведь самое прекрасное, когда ты влюблена.

- Т-с-с!

- "Пьер... тебе не холодно? Пашни побелели от инея, но мы можем спокойно разговаривать, он ушел в селение.

- Почему так рано? разве он не ходит всегда в полдень?

- Он боится, что позже не получится, если сражение затянется. Поэтому я пришла сейчас сменить тебе повязку.

- Мари, дай взглянуть на тебя... Что у тебя с глазами, ты случаем не плакала?

- Пьер, ты что говоришь. Мне некогда плакать.

- А если б выдалось время?

- Если б выдалось... я плакала бы безмолвно.

- Как сегодня.

- Пьер, дай сменю тебе повязку, да, вот так, тогда я смогу снять кусок холста, пропитанный настоем трав, посмотрим, помогло ли это незатейливое полевое средство.

Мари принялась снимать повязку, которой была обмотана грудь ее возлюбленного. Как в полях Франции разворачивалось сражение, так и в сердце Мари бились две противоборствующие силы: прежде всего ей хотелось увидеть, что рана зарубцевалась, благополучно увенчав ее неустанные заботы, хотя она не очень верила в целебную силу этих жалких полевых трав; однако если рана зажила... Пьер скорее всего покинет это место, удалится, и, возможно, навсегда.

- Сколько раз я обматывала повязкой твою грудь, тебе не больно, пока я снимаю?

- Нет, Мари, ты не можешь причинить мне боль, ты слишком нежна для этого.

- Что за глупости ты говоришь! Я до сих пор помню твои вопли в тот день, когда промывала рану.

- Мари... зато из твоих уст я никогда не слышал жалоб. Скажи, какие чувства ты испытала бы, погибни я в сражении?

- Пьер, не говори так, мои руки дрожат, и я могу сделать тебе больно... Осталось лишь снять кусок холста, пропитанный настоем трав. Не шевелись.

Перед глазами Мари предстало - без повязок - решение Судьбы".

Вслед за ритмичной и современной музыкальной заставкой послышалось рекламное объявление, посвященное зубной пасте, обладающей длительным гигиеническим действием.

- Тебе нравится, Нене?

- Да, постановка хорошая, но она играет не очень. - Нене побоялась хвалить работу исполнительницы женской роли, памятуя о том, что Мабели не нравились аргентинские актрисы.

- Ты что, она изумительна, мне нравится, - возразила Мабель, вспоминая, что Нене никогда не умела судить о кино, театре и радио.

- Она впервые отдалась ему в амбаре или еще раньше, будучи не замужем?

- Нене, конечно раньше! не видишь, что это давняя любовь?

- Ясно, она не может тешить себя иллюзиями, раз уже ему отдалась, я-то подумала: если бы она не отдалась ему раньше, когда они были молоденькими, а в амбаре он лежал раненый и между ними ничего не могло случиться, тогда он вернулся бы к ней охотнее.

- Это здесь ни при чем, если любит - значит, любит...

- Ты уверена? Как же ей добиться, чтоб он вернулся за ней после войны?

- Это зависит от мужчины, если он рыцарь и держит слово... Молчи, уже начинается.

"Перед ее глазами предстало - без повязок - предначертание судьбы. Мари увидела с радостью, изумлением, болью... что рана затянулась. Бальзам возымел свое действие, а сильный от природы организм Пьера сделал остальное. Но если бы Мари решила... этот рубец мог вновь разойтись, стоило ей только слегка вонзить ногти в новую, свежую, еще прозрачную кожицу, соединявшую края зияющей раны.

- Мари, скажи, я выздоровел?.. почему ты не отвечаешь?

- Пьер...

- Да, скажи скорее, я могу присоединиться к моим войскам?

- Пьер... ты можешь отправляться в путь, рана закрылась.

- Я отправляюсь! мой долг сражаться за наших, потом я вернусь и, если надо, готов с ним сразиться грудь с грудью... и тебя освободить.

- Нет, только не это, он лютый, подлый зверь, способный вероломно напасть сзади".

- Мабель, почему она вышла за такого гнусного мужа?

- Не знаю, я пропустила много глав, наверное, она боялась остаться в девах и одна.

- Она была сиротой?

- Даже будь у нее родители, она, видно, хотела завести свой дом, ну дай послушать.

- "Как ты можешь быть столь уверен, что непременно вернешься?"

Вслед за ритмичной и современной музыкальной заставкой послышалось рекламное объявление, посвященное туалетному мылу, производимому той же фирмой, что рекламировала уже воспетую ранее зубную пасту.

- Нене, я тебя убью, из-за тебя не расслышала, нет... это я в шутку, съем-ка я трубочку с кремом! раздамся как бочка.