Прокотиков (сборник)

Ведомо нам, что в землях Рейнских в славном городе Трире от лета Господня тысяча пятьсот восемьдесят первого до лета Господня тысяча пятьсот девяносто третьего пожжено было три сотни и восемь десятков и четыре души.

Ведомо нам, что лета Господня тысяча пятьсот восемьдесят девятого в землях Саксонских в славном городе Кведделинборге пожжена была сотня и три десятка и три души.

Ведомо нам, и сердце наше и сердце нашего доброго короля преисполнено до сего дня неизбывною скорбью, что в славном городе Риме четыре года тому как пожжен был друг наш, зналец философских премудростей и астрономических наук, любитель поэтических форм и гармоний, великий магистр, честномудрый слуга Божий и преданный пес Господень Джордано Бруно.

Преданный пес… Я вдруг почувствовал себя персонажем одного из романов Умберто Эко и снова оглянулся. Как будто ожидал обнаружить за своей спиной агента тайного общества, посланного выкрасть у меня рукопись и как раз прикидывающего, как бы незаметно подсыпать мне в чашку снотворное. В лучшем случае.

Неужели у меня в руках подлинный манускрипт, и в самом деле созданный этим Бертрамом Новобыстрицким, старшим помощником алхимика при дворе короля Рудольфа II? Расскажи мне кто-то – не поверил бы. Но вот она, старинная рукопись, истертые буквы на потемневших страницах, лежит себе на столике рядом с чашкой остывшего кофе.

Остывшего! Я посмотрел на часы. Мне ни в коем случае нельзя было опаздывать на поезд. При всей симпатии к Чешским Будейовицам ночевать я привык дома, в Праге. К тому же у меня была назначена поздняя встреча в кафе у стен Пражского Града: нужно было отдать начальству полученные от будейовицких коллег документы. Как и положено столичным финансовым воротилам, когда речь шла о прибыли, доброе начальство мое не признавало ни пятниц, ни выходных, ни свадеб, ни похорон. В общем, я залпом выпил содержимое чашки, прижал кофейной ложкой стокронную купюру, подхватил «Перечень» и побежал к вокзалу.

И бежал так быстро, что прибежал за три минуты до отправления поезда и даже успел купить в дорогу здоровую порцию горячей бурды, которую привокзальные автоматы выдают под видом кофе. Отвратительное пойло, конечно, но за пятнадцать крон я и не ожидал чудес, а на безрыбье и это сойдет. Тем более что мне досталось место у окна, а в руке у меня был таинственный манускрипт – при таком везении было бы наглостью жаловаться на судьбу из-за прогорклого кофе.

Как есть добрый король мой Рудольф II всецельный христианин и преданнейший слуга Божий, не имеет он можности открыто противостоять служителям церкви, покуд не желает вызвать на себя отлучения и паче сего анафемы. Ведая о прискорбных деяниях, что случаются все чаще на землях к западу и северу от Богемии, а то о непреоборимых и Богу милосердному противных гонениях на магических знальцев, травников, ведьм, колдунов и оборотней, таемно повелел король мой при величайшей секретности выбрать в подмогу себе пятерых верных мужей и поспособствовать вызволению толикого числа упомянутых существ, коликого буду можность иметь.

Ото дня сего починаю вести Перечень котов-оборотней, в земли Богемские помещаемых и таемно расселяемых по дальним весям и весницам, под видом крестьян самых обыкновенных, дабы избегли они мучений, а також и смерти, и мук преисподней, коей опасности неспорно под муками телесными подвергают себя, насылая богопротивные проклятия на жестокосердных истязателей своих, а и на людей невинных, попросту в память им пришедших в минуту пристрастного допрошения.

Перечень переселенных в Богемию травников, магических знальцев и ведьм, от Перечня котов-оборотней отделенно составляется ныне силами старшего алхимика и в великой тайности сокрыт ото всех, кроме нашего доброго короля.

Все два с половиной часа, что электричка летела к Праге, я продолжал читать манускрипт.

Ведомо нам, что в славном городе Фульда несколько месяцев тому как начаты были гонения по обвинениям ложномудрым в лиходействах и продолжаются поныне, с тем что две дюжины душ к сему дню спалены на кострах и колико их еще будет предано несносимым мучениям и смерти, неведомо.

Посему в согласии с велением короля моего я послал в Фульду таемно пятерых человек, обученных законам людским, церковным и Божиим, а також и ведению боя рукопашного и всякого другого, дабы вызволили подле можности толико колдуний и магов, и котов-оборотней, служителями диаволовыми названных, и привезли их в секретности великой в земли Богемские.

Бертрам Новобыстрицкий тщательно и подробно запротоколировал события, развернувшиеся в следующие два года в славном городе Фульда: по велению обезумевшего в благочестивом рвении фульдского аббата Бальтасара фон Дернбаха городской судья приговорил к пыткам и сожжению почти три сотни человек. Команде спасателей за это время удалось вызволить из заточения двадцать шесть обвиняемых. Подкупом мздоимцев в числе охраны, а також смертным устрашением присяге верных стражников, лаконично уточнил Бертрам.

Больше половины освобожденных не были ни ведьмами, ни котами-оборотнями, но все были доставлены в Богемию и в величайшей секретности разделены на группы. Куда увезли обычных крестьян и тем более колдунов с ведьмами, Бертраму было неведомо, поскольку расселением их, как и соответствующим «Перечнем», занимался сам старший алхимик.

Из Фульды удалось спасти двоих котов-оборотней, их выносили из темницы на руках. В силу своей двоякой природы, подчеркивал Бертрам, коты-оборотни особо пригодны к охранной и караульной службе. Днем они могут выглядеть, если захотят, как обычные люди, а ночью принимают форму кота или кошки, способны вести наблюдение в темноте, обладают острым слухом и в случае необходимости умеют раздирающими душу криками разбудить стражу.

Я удивился. Если эти колдуны могли так легко превращаться в котов, почему они не сбегали из темниц? Бертрам словно предугадал, что через четыреста лет какой-то умник, читая «Перечень», будет задавать дурацкие вопросы, и разразился пространными объяснениями природы кото-оборотничества. Объяснения Бертрам снабжал длинными цитатами из «Молота ведьм» на языке оригинала. С университетских времен латынь почти полностью успела выветриться из моей головы, но содержание трактата я более-менее помнил – инквизиторы Шпренгер и Крамер «научно» описали процесс превращения ведьм в кошек и обращали внимание своих последователей на то, что раны, нанесенные кошке, непременно окажутся на теле ведьмы в ее человеческом обличии.

И наоборот. Видимо, именно поэтому спасателям пришлось нести вызволенных оборотней на руках.

Королевские лекари выходили фульдских котов, и Бертрам определил их в стражу одного из замков на севере Богемии. Подоплекой фульдской охоты на ведьм, по мнению Бертрама, была не борьба с ересью, а всего лишь желание аббата запугать протестантскую часть жителей. В 1605 году аббат внезапно умер, а судья был арестован по обвинению в нечистоплотном обогащении.

Я почему-то живо представил, что Бертрам Новобыстрицкий многозначительно хмыкнул, выводя эту строчку. Я бы на его месте не удержался.

За окном солнце зависло над горизонтом. По вагону прыгали отблески, и я впервые в жизни задумался – почему их называют зайчиками? Почему не коты? Солнечные котики – отличное название.

Манускрипт читался, как шпионский роман. Группа спасателей под покровительством Рудольфа II совершала тайные вылазки в города, где шли громкие судебные разбирательства по делу о колдовстве. Иногда им удавалось увести из-под носа инквизиторов одного человека, иногда двух, а иногда и полдюжины сразу. Конечно, скромно писал Бертрам, если сравнить с количеством тех, кого спасти не удалось, успехи невелики. Но совесть Бертрама и его людей была чиста: они делали все, «с позволения Господня», что было в их силах, и каждый раз получали горячее одобрение своего короля.