Sто причин убить босса

— Еще в каждой компании есть люди, которые разносят вести. Из-за того, что эти люди носят вести часто, понемногу они завоевывают авторитет людей, которые вхожи в некие высшие круги, откуда информация и черпается. И персонал привыкает к ним, как к безобидным болтунам, не умеющим хранить в заднице теплую воду. На самом деле эти люди преследуют определенную цель. Как только выяснится, что в их реноме всезнающих информированных людей поставлена точка, она начинают этим реноме пользоваться. И теперь любая новость, вылетевшая из их уст, приобретает характер истины. Такой человек может запросто подойти к кому-нибудь и шепнуть: «Твое дело запросил босс. Он в гневе». Обидевшись на то, что вы работаете больше всех и лучше всех, вы нервничаете. Не спите ночами, от усталости совершаете ошибки, и ваш босс, который рассматривал вашу кандидатуру совместно с кандидатурой сплетницы на повышение, выберет сплетницу, потому что она спала спокойно и ошибок не совершала. И хватило-то ей одной-единственной минуты для того, чтобы испортить вашу карьеру… А разве ты этого не знала?

Аля заливается румянцем стыда. Ей стыдно за такие поступки других людей. Удивительно порядочный, неиспорченный человек.

— Ты знаешь такого человека — Лебедев Виктор?

Аля думает и кивает. Ну, конечно, это я могу кивнуть не думая…

— А тебе кто-нибудь рассказывал, как из отдела по работе с клиентами был уволен заместитель?

Вопрос риторический, поэтому я сразу перехожу к делу. На лице моем улыбка, потому что не уважать Витю за ум просто невозможно.

— Когда-то давно, четыре года назад, Виктор Лебедев был дружен со своим заместителем, Колей Степанищевым. Они вместе пили пиво, гоняли мяч, гуляли с девочками, но в один прекрасный момент Витя вдруг стал замечать, что кресло зама стало для того тесно. Да и сам Коля уже не удовлетворял его запросам… В общем, в один прекрасный день Лебедев приглашает Степанищева к себе домой на день рождения жены. Там под шампанское он поручает ему раскрутить на контакт компанию мобильной связи и заодно начинает жаловаться на Рогулина. «Он недалек, он совсем не понимает, как выглядит настоящая реклама», — говорил Витя Коле. «Ты близкий человек, я могу тебе довериться. Если мы будем держаться тесно, черта с два нас кто поломает», — против такого резонного довода Коля не возражал. Его устраивала роль друга человека, имеющего авторитет компании. «Рогулин любит, чтобы в рекламе было мало света, чтобы цвета были блеклые, лица расплывчаты, движения замедленны. Это безумие для рекламы, факт, — говорил Витя ближайшему другу Коле, — но нам придется настраиваться на его волну, чтобы волна нас не смыла. Итак, Коля, я уезжаю на месяц в Белокуриху, а ты сделай Рогулину то, что он просит. Мы сбацали неплохую тему, так что тебе теперь останется лишь убрать краски, замедлить ход событий и убрать с переднего плана лица»… И как потом Коля ни старался, Рогулин мрачнел и скучнел. По возвращении Лебедев со скорбью сообщил, что Колю увольняют, и что это не он его увольняет, конечно, а Рогулин. Так перспективный парень был выставлен за дверь, а Рогулин потом долго удивлялся, почему Лебедев так настаивал на его увольнении. Я был на совещании и слышал, как Витя кричал и твердил, что сделать макет рекламы в таком цвете и при такой динамике мог только идиот… Особенно Рогулин не расспрашивал, потому что он любил яркие цвета, суматоху на экране и лица крупным планом.

— Невероятно.

Я присмотрелся к Але, и мне показалось, что она восхищена. Непонятно только, чем — моей осведомленностью или способностями Лебедева.

— Это невероятно, — повторила она. — Идет война за что… за должность?

— За ресурсы, милая. За русские рубли, американские доллары… Будучи руководителем, а ты будешь им в той фирме, которая начнет жить после нашей с тобой победы, важно не перегнуть палку. Дурак, оказавшись на верхотуре корпоративного мироздания, вдруг обнаруживает в себе нетронутый ресурс авторитета и начинает гонять стаф по углам. Когда терпение низовых исчерпывается, те реализуют проект под названием «Мы будем жить теперь по-новому» и проваливают работу отдела или управления. Фирма несет реальные убытки, и возомнивший себя Зевсом авторитет вышибается с работы… Что вам, любезный?

— Девушке — кофе?

На этот раз официант приблизился не ближе пяти метров.

— Не только, — я кладу на стол сто баксов и встаю. — Кофе, фирменное блюдо и бордо девяносто пятого года.

— В общем, как вам, — понимает официант.

— В общем, как мне, но с уточненными требованиями, — я выкладываю перед Альбиной сотовый телефон, купленный два часа назад. — Аля, разговаривай со мной только по этой трубке. На нее же буду и я тебе звонить.

Положив ей руку на плечо, я быстро выхожу из кафе. Девочка проголодалась, пусть поест то, что не решится купить сама. Ужин на сто долларов для нее непозволительное удовольствие, так пусть она будет уверена в том, что это — обязательная часть корпоративных посиделок с боссом. На самом деле черта с два босс покормит служащую, если только не собирается с ней переспать. Не знаю почему, но мне приятно делать ей приятно. С удовольствием посидел бы напротив и попытался понять, на самом ли деле голубые туфли подходят к желтой юбке при синей блузке в горошек, но боюсь, что в этом случае есть она не станет.

Через минуту я уже забыл о своих благих порывах.

Пора начинать действовать. Вера без дел мертва.

Глава 17

И первый выстрел сразу попал в цель.

Ровно в девять мне позвонила Альбина. Я велел не экономить на связи, и ее монолог продолжался не меньше двадцати минут. Она была у президента компании «Атточи».

Она вошла, села напротив, и пока тот с нескрываемым интересом разглядывал ее туфли, играла пальчиками на сумочке.

— Я вас слушаю, — сказал Якушкин.

— Нам известно, что вы прекратили отношения с «Вижуэл», и потому готовы предложить свои услуги из расчета восьмидесяти процентов от той суммы контракта, что была прописана в вашем договоре с «Вижуэл».

— «Нам», это кому — нам?

— Рекламная компания «СВП».

— Не слышал о такой, — Якушкин воспринял появление импозантной молодой особы как забаву и теперь старался держаться соответственно ее представлениям о серьезном разговоре. С лица его не сходила улыбка с прищуром, в пальцах танцевал «Паркер».

— «Вижуэл» скоро прекратит свое существование, — сказала Аля, откинувшись на спинку кресла. Я велел быть ей непринужденной, поскольку в восемь часов вечера деловые люди в своем офисе, как правило, напряжены до беспредела. В их голове хороводятся только мысли об отдыхе и о том, кабы чего не случилось за ночь. Неожиданные появления под конец рабочего дня не прописаны в адженте [15] ни одного делового человека, а потому разговор происходит не на фоне столкновения корпоративных интересов, а как беседа на отвлеченные темы. Я знаю, что при таких обстоятельствах проще всего договориться — руководители компаний, состоящих из сотен мелких, задерживаются допоздна, потому и велел Але прийти в восемь.

— «Вижуэл» скоро прекратит свое существование, — сказала Аля, откинувшись на спинку кресла. — Компания подготавливается к сделке в формате M&A, и уже через месяц это будет не рекламная компания, а холдинг, не имеющий никакого отношения к рекламе. Руководство компании-поглотителя сейчас вводит новые резервы для поглощения. Подготавливаемая к введению в совет директоров и назначению на место нового президента нового «Вижуэл» Мария Белан во что бы то ни стало стремится вывести из договорных обязательств большинство компаний, чтобы потом якобы предложить услуги нового рекламного монстра, с новыми технологиями и возможностями. На самом деле, как нам стало известно, Мария Белан лишь реализует свои личные планы по собственному проекту. Скажите, Лев Яковлевич, Белан предлагала вам внешнюю встречу, на которой вы обсудили бы перспективы? Я попробую угадать… Она пригласила вас в ресторан «Торнео» на Большой Якиманке, нет?