Темный ангел

Я проснулась около двенадцати, уже не такая усталая, но очень вялая и запутавшаяся. Я сама умылась и оделась и спустилась в гостиную. Генри уже ушел. Я решила прогуляться до кладбища, чтобы проветриться и хоть на время вырваться из гнетущего дома. Я уже надевала плащ, когда появилась Тэбби с подносом. Она удивленно вздрогнула, увидев, что я собираюсь на прогулку.

– Что же это, мэм! Вы ведь не пойдете на улицу? Вы утром были так больны!

– Мне гораздо лучше, Тэбби, – спокойно ответила я. – Я уверена, прогулка пойдет мне на пользу.

– Но вы же ничего не ели! Вот что, у меня в духовке замечательные имбирные пряники, они будут готовы через несколько минут. Прежде вы ведь так любили отведать горячего пряничка.

– Тэбби, я не голодна, спасибо. Может, я перекушу позже, когда вернусь. Пожалуйста, не беспокойся.

Тэбби покачала головой:

– Мистеру Честеру вовсе не понравится, если я отпущу вас сегодня на улицу. Он сказал, вы не должны выходить ни под каким предлогом, в вашем-то состоянии, мэм. – Она слегка покраснела. – Я знаю, вам бы хотелось уйти, мэм, но постарайтесь понять, это неразумно. Не нужно доставлять бедному джентльмену еще больше хлопот… и он ведь не велел, мэм.

Между бровями Тэбби появилась складка. Я ей нравилась… но Генри был хозяином в доме.

– Понятно.

На миг меня охватило желание взбунтоваться: какое мне дело до приказов Генри? Потом я вспомнила, что́ он сказал о докторе Расселе и как Тэбби простодушно повторила его слова: «в вашем-то состоянии». Меня вдруг пробрал озноб.

– Наверное, я все же останусь.

Я с притворным безразличием сняла плащ и заставила себя присесть.

– Да и я думаю, так лучше, мэм, – по-матерински произнесла Тэбби. – Может, хотите чаю? Или шоколада? Или имбирных пряников, когда будут готовы?

Я кивнула, челюсти сводило от натянутой улыбки.

– Спасибо, Тэбби.

Я старалась сохранять спокойствие, пока Тэбби прибиралась в гостиной. Казалось, она целую вечность разжигала огонь, взбивала подушки и суетилась, то и дело спрашивая, не нужно ли мне чего. Конечно, я могла бы сказать ей, что хочу побыть одна, но ее привязанность ко мне была так трогательна и искренна – и к тому же я не хотела, чтобы она доложила Генри, какая я нервная и взбалмошная. Его угроза была ясна… Я пыталась справиться с накатывающей истерикой – если меня считают слишком больной или неуравновешенной, чтобы одной выходить из дома, то когда же я увижу Моза? Когда я увижу Фанни?

Я вскочила, подбежала к окну и выглянула в сад. Начинался дождь. Я открыла окно и вытянула руки, чувствуя влагу на лице и ладонях. Дождь был теплым, запах мокрой листвы вызывал острую ностальгию, напоминая о ночи на кладбище. Паника постепенно отступала. Оставив окно распахнутым, я вернулась на диван и попыталась рассуждать логически, но чем больше я старалась упорядочить мысли, тем глубже погружалась в полуреальность прошлой ночи; все словно было подернуто наркотическим обманом. Возможно, Генри прав. Возможно, я схожу с ума. Если б только повидаться с Мозом…

Нет! Еще не время. Сначала я должна убедить Генри, что чувствую себя хорошо и могу выходить одна. Это он мой враг, твердо сказала я себе. Это он виновен, а не я. У меня есть причины его ненавидеть. У меня есть причины быть несчастной.

Я впервые призналась себе в этом. В тот день я безмолвно объявила Генри войну – войну, полную ненависти и коварства. Пусть он думает, что все козыри у него, но ведь я не та смазливая дурочка, которой он меня считает. И я смогу это доказать. У меня есть по крайней мере одно преимущество – внезапность нападения…

26

На следующий день мы не встречались с Эффи, и, признаться, я не скучал по ней. Меня занимали мысли посерьезнее. Для начала стая кредиторов обрушилась на меня en masse [27], требуя денег. Будь у меня хрустальный шар Фанни – полезная штука, – я бы, конечно, оказался где-то в другом месте, когда они заявились, но печальная действительность заключалась в том, что после небольшого спора мне пришлось заплатить почти сотню фунтов. Ресурсы мои прискорбно истощились, и я провел этот безрадостный день, изучая свои счета, после чего пришел к выводу, что задолжал более четырехсот фунтов – такую сумму даже я едва ли мог счесть незначительной. Умоляющая записка от Эффи отнюдь не подняла мне настроения. Горничная Эффи – Эм, кажется? – принесла ее в шесть вечера, а я к этому времени уютно расположился с бутылочкой вина и совершенно не хотел повторения вчерашнего свидания. Я вскрыл письмо (тщательно запечатанное) и при свете свечи попытался разобрать торопливые каракули Эффи.

Я без особого интереса прочел безыскусное послание. Судя по почерку и множеству подчеркиваний, Эффи пребывала в полной ажитации, но я не придал этому значения. Я знал, как легко Эффи впадает в истерику, и, поскольку во мне нет ничего от сэра Галахада, я выбросил ее мольбы из головы.

Я не оправдываюсь – просто я не мчусь по первому зову женщины, особенно расстроенной. Оставим небылицы для таких, как Генри Честер. Если не ошибаюсь, сказки, в которых прекрасный принц сбегает с принцессой, всегда кончаются свадебным приговором для прекрасного принца, – и в записке Эффи я уловил отчаянную угрозу. Поэтому записку я проигнорировал. Это лучше всего, сказал я себе, – быстро положить конец этой интрижке, оставить Эффи грезить наяву, и очень скоро она найдет другого мужчину, на которого сможет возлагать надежды. Она мне нравилась, и я был рад, что не вовлеку ее ни в какие скандалы.

Скандал. Вообще это мысль.

Я был так поглощен раздумьями о том, как поступить с Эффи, что на несколько минут позабыл о собственных финансовых проблемах. В приступе филантропии я едва не упустил чудесную возможность, сиявшую мне, будто ясно солнышко… и, быть может, способную решить мои проблемы, а также проблемы Эффи. Затуманенный вином мозг тут же занялся расчетами.

Не называйте это шантажом – такое грубое слово. Назовите творческим капиталовложением, если угодно. Я не любил Генри Честера. Если он такой идиот, что предпочитает девиц из борделя собственной восхитительной жене, то вполне может и заплатить за эту привилегию. У него полно денег – у меня, напротив, ничего. Он погряз в собственных принципах – а у меня их нет вовсе. Бог на его стороне – чего еще ему желать?

Я вытащил записку Эффи из мусорной корзины и задумчиво разгладил смятую страницу. Мне ужасно не хотелось обманывать ее, но пока что я сыграю в ее игру.

Я взял перо, заточил его и набросал коротенькое письмо. Потом надел пальто, подозвал кеб и отправился на Крук-стрит. Я подозревал, что Фанни в силах существенно мне помочь, если я попрошу.

27

Я знала, что он придет. Жадность и эгоизм были основными – и лучшими – чертами его натуры, и я знала, что он меня не разочарует. Я бы все равно при случае скормила ему эту идею, но куда лучше, что он сам пришел с ней ко мне. В тот вечер он пустил в ход все свое обаяние, не подозревая, что цели у нас схожие. Я нужна ему, сказал он, чтобы организовать декорации для скандальчика, который уничтожил бы Генри, если б вышел наружу. Его выставка в Академии, его брак, его положение в церкви – всему придет конец, если шепнуть в подходящие уши о тайных делишках благочестивого мистера Честера. Ну и конечно, еще была Эффи – похоже, Генри угрожал ей специалистом по нервным болезням, чтобы добиться покорности. Если она признается, что ей все известно, Генри больше не сможет ее запугивать.